— Роберта Фремонта?

Где я слышала это имя? Тут я вспомнила. Роберт Фремонт был полицейским, его убили при исполнении служебных обязанностей. Я пообещала Геррити (точнее человеку, которой выдал себя за Геррити) уделить его могиле особое внимание.

На спине выступил ледяной пот.

Как я раньше не поняла? Это же было так очевидно.

Фремонт мёртв, а я стала его проводником… между миром живых и мёртвых.

Глава 40

Я целую вечность просидела в машине, прежде чем завела мотор и выехала с парковки. Руки дрожали так сильно, что я не доверяла самой себе.

Как я не опознала в нём призрака?

Как не почувствовала холодное дыхание смерти на затылке? Дрожь, вызванную его потусторонним присутствием?

Призрак вошёл в мою жизнь, выдав себя за живого, и я не знала, что делать с подобным вторжением.

Я посмотрела на небо. Солнце всё ещё ярко сияло, хотя и начало свой медленный путь за горизонт. Через несколько часов опустятся сумерки. Свет угаснет, завеса истончится, и в наш мир проникнут духи. А у меня не осталось ни малейшей защиты, за исключением стен собственного дома.

Я добралась до дома и заперлась на замок. Задвижка, само собой, призраков не остановит, но я беспокоилась по поводу убийцы.

Как я до этого докатилась?

Стараясь побороть нервную дрожь, я сделала чашку чаю и прошлась по тихому пустому дому, ощущая невообразимое одиночество. Неужели это моё будущее? Стать затворницей, оградив себя от духов?

Я подумала о Девлине. Где он сейчас? За весь день он так мне и не позвонил, но… кто будет его в этом винить? В его глазах я просто оттолкнула его и убежала точно полоумная. Он преследовал меня до дома, умолял объясниться, но я не открыла дверь.

Пока я упивалась жалостью к самой себе, то начисто забыла про Клейтона Мастерсона. Это стало роковой ошибкой.

Я подошла посмотреть в окно, выходящее на улицу, как вдруг при повороте у меня закружилась голова. Я споткнулась и разлила чай. В доме было совершено тихо, поэтому не знаю с чего, но в тот момент я решила посмотреть наверх. Там, на лестнице, стоял Даниэль Микин и смотрел на меня робкой настороженной тенью. За ним зияла распахнутая дверь, отделявшая мои апартаменты от второго этажа.

И тут до меня дошло: Мейкон Доуз ведь говорил в саду, что берёт отпуск на три дня, а я две ночи назад слышала шаги наверху. Кто-то проник в дом и расхаживал по второму этажу всю ночь. Ослабил болты и открыл дверь.

 Я пыталась усиленно моргать, чтобы сфокусировать зрение. Но комната закружилась перед глазами, и я ухватилась за стену.

— Что вы здесь делаете?

Он не кинулся на меня, а опустился на корточки.

Я понимала, что должна была развернуться и броситься бежать через парадную дверь. Выход находился всего в нескольких шагах, но я не могла пошевелиться. Взгляд упал на пролитый чай. В него что-то подмешали?

Я подняла голову с усилием.

— Что?..

— Успокоительное и мышечный релаксант. Ничего серьёзного, — услужливо ответил Даниэль. — Наверное, тебе лучше присесть.

Я не хотела ему подчиняться, но у меня не осталось выбора. Колени подогнулись, и я рухнула на пол.

— О боже, — пробормотал он, спеша ко мне. — Подействовало быстрее, чем я ожидал.

Я попыталась встать, но он положил руки мне на плечи и надавил.

— Приляг, а то ненароком поранишься. Хотя ты вряд ли сможешь пошевелиться.

Он был прав. Руки и ноги стали ватными.

Я легла на пол, стараясь остановить вращающийся потолок.

— Вот так. Дай я тебе помогу.

Он суетливо вытер лужицу от чая, взял подушку с кушетки и аккуратно положил мне под голову.

— Так лучше?

— Зачем? — попыталась прошептать я, но голос прозвучал хрипло и искажённо.

Но кажется он понял вопрос. Тяжело вздохнув, Микин присел рядом и положил голову на колени.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я всё это ненавижу. Ты одна из немногих, кто увидел меня… настоящего. Но ты ведь увидела и его?

Я беспомощно покачала головой и попыталась ответить.

— Ш-ш-ш. Всё хорошо. Я всё знаю про тебя. Про твою способность.

Как это возможно? Только если…

Я вспомнила, как Тула Маккей описывала второго мальчика:

…это был тихий худенький малыш. Я часто видела, как он часами шатается по улицам или сидит в одиночестве на крыльце. Наверное, поэтому он и связался с Клейтоном Мастерсоном. Бедняжка был так одинок.

Взгляд упал на запястье Микина. Рукав скрывал его шрамы, но я помнила их, неровные перекрёстные линии агонии.