Эдди улыбнулся. За эти шесть-семь лет, что я их не видела, он поправился. И теперь стал совсем лысым, коротко стриженных седых волос больше не было.

– Эй, мы избежали чертовой охоты на веркрыс, возможно, поселившихся в стенах дома одной семьи в городе.

– Ты же знаешь, что веркрысы размером с большую собаку, они просто не протиснуться внутрь стандартных стен?

– Я-то знаю, и ты знаешь, а вот люди, которым это все привиделось, и они вызвали нас, не знают.

– Мы стараемся донести до них правду, но они никогда не слушают и зря тратят деньги.

Сюзанна была дочерью Эдди и, должно быть, пошла в мать, потому что была чуть выше меня, но все еще низкого роста, и немного более подкаченной и менее тощей, чем когда мы с ней виделись в ее самую первую ночь на работе.

Она набрала массу, чтобы лучше управляться со снаряжением, а еще потому что в свое время интересовалась, как мне удалось добиться большего уважения мужчин. Ответ был прост: отправляйся в зал и сделай так, чтобы ты физически могла за себя постоять. Ничто так не кричит о твоей слабости, как неспособность выполнять свою же работу.

Я улыбнулась в ответ.

– Мне это знакомо.

Эдди извинился и пошел поговорить с могильщиками о том, что может случится, если придется применить огнеметы. По воздействию они были схожи с напалмом, то есть горели, горели и продолжали гореть. Никто не хотел быть виновным в сопутствующем ущербе.

Теперь, когда отца не было рядом, Сюзанна долгим оценивающим взглядом осматривала Никки с головы до пят, словно пыталась разглядеть, что у него под одеждой.

Она не видела, как он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, в противном случае не стала бы так делать. Не то, чтобы она даже не подумала бы об этом, но хотя бы попыталась скрыть от меня, что пялиться на Никки. В том, что ты заглядываешься на чужого бойфренда, нет ничего такого. Просто держи это при себе и ничего не предпринимай, никогда.

Раньше я скрывала число своих мужчин, отчасти потому, что меня это смущало и выбивало из зоны комфорта. А отчасти потому, что другие копы относятся к женщине, которая спит со всеми подряд иначе, чем к той, которая этого не делает. Пускай и несправедливо, но это правда. И я так удачно это скрывала, что однажды детектив Джессика Арнетт по-настоящему положила глаз на Натаниэля, и когда открылось, что он мой бойфренд, она решила, что я специально выставила ее дурой. Я не так часто работала с Сюзанной, но повторения той ситуации не хотела бы.

Я взяла Никки за руку и спросила:

– Никки еще не представлялся?

Она взглянула на наши руки.

– Назвал свое имя и сказал, что с тобой, но не то, что он "с тобой", - сказала она, нацарапав кавычки.

– Просто хотела убедиться, что ты зря не расходуешь энергию на Никки, вот и все.

– Буду знать, - сказала она, затем нахмурилась.
– Но я думала, что ты помолвлена с Жан-Клодом?

– Так и есть.

Она посмотрела на Никки, затем обратно на меня и вопросительно вскинула брови.

– Жан-Клод знает про Никки.

– И он не против?

– Неа.

– У тебя очень понимающий жених, - сказала она.

– Я один из доноров Жан-Клода, - сказал Никки.

Мне пришлось постараться, чтобы сохранить лицо невозмутимым, потому что он только что соврал. У него был один строгий принцип: никому не становиться донором. Мне и только мне он позволял кормить на себе ardeur, иногда. Так зачем он сказал Сюзанне обратное?

– А-а, - протянула она, и было заметно, как заинтересованность в ее глазах таяла.

То, что он мой любовник, не оттолкнуло ее, но едва выяснилось, что он отдает свою кровь Жан-Клоду, и она сразу пошла на попятную. И снова, почему? У меня было такое ощущение, что я что-то упустила, но мне придется подождать объяснений, пока мы не останемся с Никки наедине. Было странным, что социопату приходится объяснять мне социальное взаимодействие, но я была сбита с толку, а он нет. Своей репликой он получил нужный результат, и я понятия не имела почему или зачем, но то, как он стоял рядом со мной, держа меня за руку, дало мне понять, что он вполне доволен конечным результатом. Хоть кто-то был доволен.

Я держала его за руку, улыбалась и пообещала себе спросить у него об этом позже.

Домино поманил рукой, стоя у могилы. Никки поцеловал меня и отправился помогать перемещать надгробие.

– Спасибо, Анита, что не дала мне попусту тратить свое время. Я ценю это.

– Нет проблем.

Она улыбнулась.

– Но, если знаешь кого-нибудь одинокого с такими же внушительными формами, дай мне знать.

– Эхх, я не подхожу, - сказал Зебровски, надувая губы в притворной обиде так сильно, чтобы было видно в тусклом свете.