Вновь вспомнились давешняя беседа и жестокие слова "лесная нечисть". Последние сомнения истаяли, как роса на солнце. Если до того Мычка предполагал, что хозяин шутит, или просто запугивает, опасаясь чрезмерной бойкости гостя, то теперь ощутил - все обстоит именно так. Его воспринимают как опасность, настолько серьезную, что, пойди что-то не так, без промедления воспользуются оружием, чтобы... Дальше думать не хотелось. Все-таки, не смотря ни на что, где-то в глубине души осталась непоколебимая уверенность, впитанная с молоком матери и словами отца: мир достаточно суров, а люди слишком слабы и немногочисленны, чтобы тратить отпущенное богами драгоценное время и силы на вражду друг с другом.

Мычка с усилием отвел взгляд, уставился в окно, где, проникая сквозь щели в ставнях, меркнут последние лучи уходящего дня. От хозяина не укрылись изменения в поведении гостя, он усмехнулся, скрипуче произнес:

– Рогатину я твою спрятал, как и нож. Они тебе пока без надобности. Тут не лес, зверья нет, да и чужаки, кх-м, не шастают. Будешь уходить - отдам, если впечатления не испортишь. Ну а сейчас время отдыха.

Они встали одновременно, хозяин - давая понять, что разговор окончен, гость - показывая, что в напоминаниях не нуждаются. Провожаемый пристальным взглядом, Мычка покинул комнату, поспешно оделся, и, не задерживаясь, вышел на улицу. Хозяин по-своему прав, но чувство гадливости не покидает, словно его принимают не человека, а за бешеное животное, что в ярости укусит кормящую руку, ослепленное безумием.

Чувствуя на себе взгляд, словно хозяин продолжал следить даже через ставни, Мычка поспешно прошел к сараю, мягко отворил дверь, но на обратном движении не выдержал, хлопнул так так, что дрогнули стены, а с потолка посыпалась пыль и куски паутины. Раздражение прорвалось нервной дрожью, разбежалось по спине крупными мурашками. Мычка заходил по комнате, словно запертый в клетку дикий зверь. Навеянное ужином спокойствие исчезло, уступив место ярости. Мало того, что у него забрали рогатину, оружие, с коим, выходя в лес, не расстается ни один охотник племени, так еще и нож, без чего мужчина не мужчина! И все это тайком, под покровом тьмы, когда он лежал, скованный усталостью и холодом.

С другой стороны, хозяин честно предупредил - здесь не любят таких... отличающихся. К тому же он всего лишь забрал оружие, не связал, позволив передвигаться самому. Мысль отрезвила, заставив взглянуть на происходящее по-новому. Хозяин всего лишь заботился о собственной безопасности, хоть и в таком превратном понимании, запирая просящих ночлега людей в сарай и полностью отбирая оружие, вплоть до засапожных ножей, что и не оружие вовсе, а жизненно необходимый инструмент.

Не в силах прийти к какому-то однозначному выводу, Мычка ощутил, еще немного, и голова лопнет от неразрешимых сомнений. Махнув рукой, он нащупал топчан, прилег, и едва натянул на плечо шкуры, провалился в сон.

ГЛАВА 4

На следующее утро, выбравшись из сарая, Мычка обнаружил пищу прямо у двери, на ровно отесанном чурбане. Умяв похлебку, успевшую остыть, но не утратившую вкуса, Мычка ощутил, как возвращается жизнь. Поселившийся за ночь в груди холод истаял, мышцы налились силой. Конечно, в подобных условиях горячий завтрак оказался бы предпочтительнее, но Мычка не роптал. У него еще будет вдоволь свежей питательной пищи, нужно лишь немного подождать.

Подхватив скребок, Мычка направился на задний двор, глядев кучу мусора, что за прошедший день заметно уменьшилась в размерах, поплевал на руки. Он успел обвыкнуться, а может большая часть работы оказалась сделана вчера, но к полудню двор сиял чистотой. Разохотившись, Мычка выбрал из земли малейшие кусочки мусора, а разбросанные тут и там сучья и веточки, что могли пригодиться для растопки, сложил в отдельную кучу возле стены.

Оглядев результаты работы, Мычка ощутил гордость. К удовлетворению от сделанного примешивалась лишь толика досады, прежде чем уговор с хозяином позволит двинуться назад, солнце взойдет и сядет не меньше пяти раз. К тому же немало займет дорога. Так что домой он попадет еще очень и очень не скоро, если вообще попадет. Уныние наползло темным облаком, притушило краски, но Мычка отчаянно затряс головой, отбрасывая ненужные сомнения, поспешно двинулся к дому.

Рука коснулась двери, нажала, но та не поддалась. Мычка нажал сильнее, ударил, затем забарабанил, привлекая внимание, но ответа так и не дождался. Потоптавшись у порога, Мычка пожал плечами. Он не особо устал, но, раз выдалась передышка, глупо не воспользоваться возможностью и не изучить жизнь деревеньки. Наверняка у местных есть чему поучиться, но будет ли на это время в дальнейшем?

Мычка вышел со двора, остановился в раздумье. В родной деревне избы возводили с расчетом: не ставили близко, чтобы, в случае пожара, огонь не перекинулся на соседей, щадили деревья, выкорчевывая кусты и молодую поросль, оставляли стариков-великанов, располагали двери на восход, чтобы, лишь распахнув двери с утра, видеть каков будет день.

Здесь дома разбросаны в беспорядке, будто строили, как на душу положит: где-то дома стоят особняком, а где-то скучены, подобно сотам диких пчел. Некоторые избы окружены крепкой изгородью, настолько высокой, что видать лишь крышу, другие огорожены лишь наспех связанными кольями, тронь - завалится. Деревья сведены на корню, так что ветер, обычно свистящий над верхушками, спускается до земли, ерошит волосы, неприятно холодит, забираясь ледяными пальцами за ворот, отчего спина покрывается крупными мурашками. И повсюду груды мусора, почерневшие, смерзшиеся кучи, где шныряют крупные мохнатые крысы.