– А что значит подземник? Твое племя живет под землей? Разве такое возможно?

Лицо Филина приобрело прежнее выражение, а губы искривились в усмешке. Он произнес:

– Мое племя живет много где, собственно, как и твое. Но, в целом, если не придираться к мелочам... Да, большая часть моего народа живет далеко на востоке, в глубоких просторных пещерах.

Мычка изо всех сил всматривался в лицо собеседника, пытаясь понять, шутит ли тот. Но Филин оставался серьезен, и Мычка похолодел, ощутив, как сразу стало зябко и неуютно. Мир, каким он его всегда знал, изменился, наполнился неведомым, темным и загадочным. Изменения начались, лишь только он обнаружил, что заблудился. Уже тогда стоило подумать. Однако, он не сделал выводов, в наивной самоуверенности предполагая, что легко вернется в деревню, стоит лишь немного поднапрячься.

Но он ошибся. Раз ступив на путь - уже не вернешься. И каждый последующий миг это подтверждал. Деревня, где люди живут по непривычным, странным правилам. Он думал, что попал к своим, но ошибся. Не желая разобраться в происходящем, раз за разом бился в стену, пытаясь следовать своим, привычным представлениям. Но это был уже не тот мир, к какому он привык. И расплата за нежелание понять последовала незамедлительно. Он остался жив лишь чудом. А оставленные руками и ненавистью раны будут болеть еще долго, не позволяя забыть урок.

И вот мир раскрывается вновь. Возможно, это всего лишь навеянные одиночеством сказки сумасшедшего охотника, что, не желая обмануть, сам верит в смутные видения. И даже хорошо, если так оно и есть. Уж слишком велик оказывается мир, наполненный странностями и тайнами, непостижим для понимания. Однако где-то внутри, в глубине оставшихся от предков темных побуждений, зарождается и крепнет уверенность - охотник не лжет. И очень может быть, в недалеком будущем, в словах собеседника предстоит убедиться ему самому, узрев неведомое, и на собственной шкуре ощутив суровые законы затерянных во мгле чуждых земель.

Затаив дыхание, Мычка ожидал продолжения. Но, то ли хозяин дома задумался, то ли потерял интерес к беседе, но более не сказал ничего. Мычка вздохнул. Хотелось слушать еще и еще, но собеседник молчал. К тому же начали слипаться глаза. Накатила волна усталости. Борясь с упадком сил, Мычка двинулся к своему топчану, дошел, рухнул. Руки слепо шарили, нащупывая шкуры, а глаза уже закрылись, и вскоре он уже крепко спал.

Следующие несколько дней Мычка пролежал в постели. Он неоднократно порывался встать, но, едва поднявшись, ощущал сильное головокружение и едва успевал прилечь, прежде чем сознание уплывало. Хозяин дома наблюдал за попытками молча, изредка подходил, подносил чарку с густой жидкостью, отвратительно пахнущей и еще более гадостной на вкус. Мычка морщился, кривился, но послушно выпивал до капли, после чего сразу же засыпал.

Наконец, в очередной раз открыв глаза, он ощутил, что жизнь вернулась в тело. Здоровье восстановилось не полностью, в боку то и дело постреливает, в колене ноет, а взгляд иногда затуманивается, но в целом, все как и прежде, до того момента как... Мычка поморщился, отгоняя неприятную мысль. Он так и не решил, как относиться к произошедшему и кого винить, отложив окончательный вывод на будущее, когда, выкроив время, можно будет не торопясь взвесить все за и против. К тому же затронутая хозяином дома тема устройства мира явно далека от исчерпания, и кто знает, как изменится его, Мычки, мировоззрение, узнай он новые подробности.

Побродив по дому, и не обнаружив хозяина, Мычка занялся уборкой. Соскучившись по работе, он собрал разбросанные повсюду шкуры в охапку, вытащил из дома, и долго с упоением чистил. Когда руки занемели от холода, а снег вокруг посерел от грязи, Мычка вернулся обратно, отогревшись, разложил шкуры по местам, после чего принялся за остальное.

Обнаружив в одном из углов веник, он принялся выметать пол, не пропуская ни соринки. Когда у порога выросла приличная мусорная куча, Мычка отложил веник, вооружившись скребком, занялся грязью всерьез. Застарелые жирные куски, облепленные пылью и неоднократно втоптанные в пол, въелись в древесину так, что подавались с великим трудом. Мычка изошел потом и ободрал пальцы, но успеха достиг, половицы если и не засияли свежеоструганным деревом, то стали значительно чище.

Избавившись от мусора, Мычка немного посидел, ожидая, пока перед глазами перестанет кружиться, а мышцы вновь наполнятся силой, затем встал, прошелся по дому, размышляя, чем заняться еще. Металлический блеск привлек взгляд. Мычка подошел к стене, в который раз воззрился на странное приспособление, не то нож - не то вертел. Металлическая полоса манит, будто насыщенная неведомой волшбой, руки невольно тянутся, в страстном желании прикоснуться, ощутить под пальцами гладкую, со странной щербинкой повдоль, поверхность.

Хлопнула дверь. С головы до ног облепленный снегом, в комнате возник Филин, тряхнул плечами, отчего белое крошев разнеслось вокруг, на лету превращаясь в водяную взвесь, шагнув к столу, бросил на поверхность еще не остывшую тушку зайца, вновь вышел. Мгновение спустя хозяин дома вернулся, но уже без верхней одежды, бросил в сердцах:

– Что за зверье пошло пугливое! Насилу поймал. Вроде и спрятался хорошо...
– Он прошел к очагу, засунул руки едва не в самое пламя, вдруг спросил, без всякого перехода: - Нравится оружие?