— Попробуем… Всё равно у нас нет пока альтернативных вариантов.

Вальтер включил нагрудный транслятор.

— Отойди в сторону и освещай меня фонарём. Я ослаблю свет своего.

Рощин отступил вглубь туннеля и направил на Вальтера луч нашлемного фонаря. Тот теперь был виден целиком, и обитатели пещеры могли наконец хорошенько разглядеть тех, кто к ним пришёл.

Вальтер поднял вверх руки.

— Я ваш друг!!! — что есть мочи заорал его акустический излучатель. — Я пришёл с миром!!!

…По пещере прокатилось эхо. Обитатели её шарахнулись от входа, и вновь стали падать на колени.

Вальтер помотал головой, сетуя на свою несообразительность, и слегка убавил громкость.

— Я ваш друг! — повторил он тише и пошёл в пещеру.

Перед ним образовалась пустота.

— Они нас не понимают… — огорчённо сказал Вальтер, поворачиваясь к Рощину.

— Пока нужно действовать по-другому, — сказал Олег. — Надо дать им сначала привыкнут к нам. А мы попробуем говорить на их языке. Пусть не очень разборчиво, но суть мы им, возможно, объяснить сможем.

Рощин подошёл к Вальтеру и, глядя в устремлённые на них глаза обитателей пещеры, стал мысленно объяснять, что они действительно друзья, и что они в самом деле пришли с миром.

Его мгновенно поняли в главном, и население пещеры напористой волной вновь хлынуло к выходу. Люди подходили, опускались перед Вальтером и Рощиным на колени, простирали к ним руки, и пытались целовать их запылённые ботинки.

Это выглядело дико. Как если бы боги вдруг стали пресмыкаться перед смертными. Рощин смотрел на это месиво саженных плеч и могучих бицепсов, роскошных бюстов, и сделанных по циркулю бёдер, и всё это казалось ему каким-то полночным бредом.

— Ничего у нас не выйдет! — сказал он с сожалением, тщетно увёртываясь от тянущихся к его ботинкам жадных губ. — По крайней мере, сейчас и здесь…

Циммерман выключил звуковой транслятор.

— Цилле! — позвал он. — Ты меня слышишь?

— Да, — тут же отозвался вездеход. — Мы постоянно находимся на многоканальном приёме.

— Мы возвращаемся!

— У вас ничего не выходит?

— Ничего внятного. Мы — не боги, а смертных они понимать не хотят! Тут нужны ксенологи.

— Они уже идут к вам, Вальтер.

— Пусть они поскорее спустятся вниз и сменят нас, иначе нам отсюда уже не уйти. За нами пойдут, как цунами, и лестница рухнет, не выдержав такой тяжести.

— Они уже наполовину спустились. Ждите.

Рощин медленно пятился, стараясь ненароком не наступать на чьи-то головы, руки, и ноги. Лава грязных коленопреклонённых тел текла из пещеры через её тесный вход.

Зрелище было неприятным. Уродство в грязи вызывает чувство отвращения. В лучшем случае — жалость. Красота в грязи вызывает испуг. И безмерную скорбь. Красота и грязь просто несовместимы. Рощин всегда считал Красоту чем-то, обещающим радость, а в грязи она воспринималась предвестником Конца Света. Хаос не щадит ничего…

…Спустя минут десять сзади послышался долгожданный усиливающийся торопливый топот — ксенологи спешили по радиопеленгу.

Увидев ещё двоих богов, и уловив в их чувствах и мыслях неопределённые эмоции, аборигены шарахнулись обратно в пещеру.

Воспользовавшись моментом, Рощин и Циммерман отступили за спины ксенологов. Рощин посветил фонарём на их грязные ботинки.

— Теперь ваша очередь… — сказал он едко.

Ксенологи поняли его по-своему.

— Да, конечно! — сказал запыхавшийся Альтман. — Давно надо было нас позвать! Непонятно, почему вы с этим тянули!

— Хотели убедиться в собственной тупости…

— Удостоверились? — деловито спросил Корецки, торопливо разворачивавший полевой лингвистический томограф.

— Уяснили. И вы тоже в этом утвердитесь. Что-то мне на это упорно намекает…

Альтман неопределённо мотнул головой.

— А теперь — кыш отсюда! Оба! Дуэтом! Наверху вам сделают искусственное дыхание.

Ксенологи были злы оттого, что потеряли неоправданно много времени, поэтому с ними лучше было не связываться. Рощин и Циммерман не стали им больше мешать, и попятились к выходу.

Специалисты по контактам уже расставили своё мобильное полевое снаряжение.

— Сдаётся мне, что они — хронические телепаты… — робко намекнул им Рощин. — Очень сдаётся…

— Разберёмся! — буркнул Корецки. Он уже уверенной походкой профессионала шёл в пещеру.

— Пойдём отсюда, — устало сказал Вальтер. — Они действительно разберутся и без нас. Мы были просто разведчиками, теперь пришла очередь и мастеров в своём деле.

Олег с сомнением покачал головой.

— Если они и в самом деле только мыслесловы, то наши ребята будут зря стараться и надрываться. Это почти то же, что говорить с немыми, не зная их языка жестов. Тут никакая аппаратура не поможет! Разговорного языка у них, похоже, нет совсем…