— Конечно.

— А, я — нет.

— Тогда с каким же врагом вы сражаетесь? — спросил Дениятос, внутренне напрягшись.

Хотя Кайеда и был таким же слугой Императора, как Испивающие Души, он оставался чужаком, и Дениятос на самом деле не знал инквизитора.

— Подумай вот о чем, брат, — ответил Кайеда. — Что если существует враг, который полностью окружил нас, добрался до всех закоулков Империума? Знающий все наши секреты и слабости. Проникший на каждую планету, на каждый корабль Флота, в каждый полк Гвардии. Который перестанет травить нас только тогда, когда мы полностью вымрем.

Дениятос одарил Кайеду длительным взглядом. Только сейчас он заметил старческие морщины вокруг глаз и торчавшие из брони змеящиеся трубки, воткнутые в кожу шеи — ювенантные процедуры, решил Дениятос. Возраст Кайеды невозможно было оценить. Будучи инквизитором, он мог затребовать самые дорогостоящие и редкие медицинские процедуры для продления своей жизни. Минуло ли ему сто лет? Быть может триста? А может и того больше?

— Ты имеешь ввиду, — произнес Дениятос, — человечество.

— Человечество! — улыбаясь, повторил Кайеда. — Нет большей угрозы для Империума, чем люди, которые им правят. Мы с тобой стоим в стороне от прочих, капитан Дениятос. Мы их пастыри, защитники. Но подумай об опасности, которую они представляют! Люди многократно превосходят нас числом. Их триллионы! И они повсюду! Если выродки, подобные Бесконечной Спирали, смогут быстро разрастаться, то Империум утратит контроль над человечеством, поскольку эти невежды начнут понимать, какие возможности лежат за его пределами! Их соблазнит власть и удовольствия. Они впадут в страх, воцарятся безумие и анархия. Они растерзают Империум, если мы это допустим!

— Но Испивающие Души не сражаются против граждан Империума, — сказал Дениятос. — Только в случаях восстания или обращения к Темным силам, тогда — да, мы сражаемся. Но мы также сражаемся против ксеносов. Эти точно являются врагами Империума, не так ли?

— В этом и состоит моя мысль, капитан! Почему мы сражаемся с чужаками? Зачастую в намерения пришельцев не входит натравить на нас соотечественников. Но даже когда ксеносы заинтересованы лишь в убийствах, разве конечная угроза не проистекает от населения Империума? Не хищники ксеносов наносят нам максимальный урон, но безумства и разобщение, вызванные страхом перед пришельцами! Намного больше вреда будет причинено именно так, а не действиями самих чужаков. Так что, сражаясь с ксеносами, мы тем самым устраняем угрозу со стороны граждан Империума.

— А твари подобные Двухсотглазому? Враги, обитающие за гранью?

— Вы слишком умный индивидуум, капитан Дениятос, чтобы обсуждать столь простые вещи, — ответил Кайеда. — Двухсотглазый даже не появился бы в нашей вселенной, не призови его адепты Бесконечной Спирали, которые до обращения к Темным силам были кислородными фермерами и работягами из улья. А ужас и страх, окружающий выпущенного на волю демона, вызывают даже большие разрушения, чем мог бы сотворить сам Двухсотглазый.

— Получается, что враги — мы сами, — подытожил Дениятос, в голосе его зазвучали гневные нотки.

— Нет, брат, — ответил Кайеда, — мы — не обычные люди. Ты — Астартес, а я — инквизитор. В нас есть та сила духа, которой не обладает большинство. Что дает нам возможность распознать истинного врага и сразиться с ним. Поэтому именно на наши плечи должна опуститься ноша по правлению и защите Империума, ибо достанься она населяющим его миры гражданам, враг победит, а Империум будет разорван на куски…

— Гражданам, как Вандир, — высказался Дениятос.

— Лучшего примера не мог бы привести я сам, — согласился инквизитор.

Дениятос оперся на панель управления, приблизившись лицом к окну. Вырывавшиеся в верхние слои атмосферы шторма Архангельска оставляли после себя длинные спиралевидные красноватые шлейфы газов. Вспышки пламени отмечали места столкновения космического мусора с телом планеты. Глубоко возле ядра Архангельска газ становился плотнее и горячее, и иногда в верхних слоях появлялись выбросы светящегося желтого газа. Именно эти пожары раздует Экстерминатус, чтобы спалить планету дотла.

— Я начинаю понимать, на каких основаниях инквизитор может требовать гибели миллионов людей, — произнес Дениятос.

— Все так и есть, — подтвердил Кайеда, — но даже инквизитору такие решения не даются легко. Поскольку человечество является странным врагом. Мы не можем уничтожить его просто потому, что оно представляет угрозу для нас, так как мы обязаны его защищать. Я придерживаюсь философии, гласящей, что Империум является проекцией воли Императора и должен быть сохранен. Допустить бессмысленное насилие, значит проигнорировать волю Императора. Таким образом, мы должны аккуратно отсечь заслуживающих смерти, чтобы сохранить большую часть человечества. Таково наше бремя — тех, кто стоит в стороне. Принимаемые нами решения — самые тяжелые из тех, которые только можно вообразить.

— Так кто же мы? — спросил космодесантник. — Пастыри человечества? Сторожевые псы?

— И те и другие, — ответил инквизитор. — Среди нас — некоторые инквизиторы, Адептус Астартес, но, боюсь, не все ордены. Несколько астропатов, возможно — некоторые Адептус Арбитрес. Нас в самом деле очень мало. Не более чем штришок на поверхности людских масс. Пастухи человечества, да уж, только с поправкой на то, что в стаде полно волков в овечьих шкурах.

— Ясно, — сказал Дениятос. — Но все же, это слова одного единственного инквизитора. Я не настолько глуп, чтобы думать, будто вы все так считаете.