Шрифт:
– А что мне с ним делать?
– Это покажет время. И жди вестей от меня… Жди…
– У меня, кстати, могут возникнуть проблемы, – вспомнил вдруг Актемар. – Когда я перегружал материалы из сейфа в рюкзак, выпало несколько дисков. Я их так и не поднял второпях…
– Это хуже, но надеяться все же будем на лучшее… Все, я прощаюсь. Я уже не один, не могу разговаривать. До связи.
– До связи.
Разговор с отставным полковником Семиверстовым снова поколебал уверенность Актемара. В самом деле, если американцы так дорожат драгоценной жизнью эмира Дошлукаева, опасаясь, что без него не смогут найти такие интересные для них материалы, то они никак не пожелают его подставить под выстрелы тревожной группы ФСБ, и с полковником Язидовым можно было бы поговорить по душам и откровенно. Но менять в день по несколько раз свои намерения, может быть, хуже, чем выполнить их. Метания эмира будут нервировать группу и создавать общую нервозность. И доверие к самому Актемару пострадает. Сохранить полное доверие своих бойцов, может быть, более важно, чем доставить неприятности Денильбеку Зайндиновичу. Полковник все равно свое получит. Не на этом, так на том свете. Кроме того, Актемар всегда при желании найдет способ расквитаться. Он даже на полном серьезе уже рассматривал вариант расстрела полковника в тот момент, когда тот будет спускаться с крыльца республиканского управления ФСБ. То есть на глазах у всех. Дерзко и красиво. Но главное не в этом. Главное, что сам Актемар после таких акций приобретает репутацию, которая поможет ему в дальнейшем. И не позволит никому поступить с ним подло…
– Едем по другому адресу, – сообщил Актемар.
Другой адрес – это дом его старого друга, погибшего в последнюю войну. У друга родители давно умерли, но вот дед с бабкой, обоим уже далеко за сто лет, все еще жили. У них Актемар оставил один из пакетов с похищенной в лаборатории документацией. Первая партия материала была уже почти полностью просмотрена. Теперь необходимо было обеспечить себя работой еще на несколько дней. Дни идут, и обстановка понемногу успокаивается. Через неделю даже ментовские посты забудут, что недавно проверяли все машины на дорогах, в поисках этого… как его… Дошлукаева Актемара Баштаровича, кажется…
Бойцы остались ждать в машине. В дом прошел только сам эмир, погладив во дворе по умной голове добрейшую старую собаку, видимо, разучившуюся лаять. Встретили Актемара, как всегда, приветливо, напоили чаем, от которого отказаться было нельзя, несмотря на то что бойцы оставались в машине. Но они и подождать могли. И ни слова не было сказано о том, что хозяева знают нынешний статус друга их внука. Тамила говорила, что фотографию Актемара, правда, старую, показывали по телевидению и публиковали в газетах с текстом о розыске особо опасного преступника. На той фотографии Актемар был еще с бородой, сейчас же только усы носил, но хозяева хорошо знали его имя и фамилию. Розыск их, похоже, не смутил. Правда, старики и убежище тоже не предложили, но Актемар был уверен, что в случае его просьбы они не отказали бы.
Вернулся эмир с пакетом в руках. За руль посадил Эльджарку. Прежде, чем поехать, заполнил бланк доверенности. Хорошо, что страховка у строителей была оформлена пользовательская, то есть на человека, который предъявит техпаспорт. После этого можно было ехать.
Дошлукаева высадили за полтора квартала от дома подполковника Артаганова. Он шел по тротуару, улыбаясь чему-то своему и намеренно делая свое серьезное лицо добродушно-довольным. Но при этом четко контролировал ситуацию. Потом свернул за угол, чтобы войти во двор, и столкнулся с каким-то человеком. Человек был явно незнакомым. Более того, он был не чеченцем и вообще родом не с Кавказа, а скорее из Средней Азии. Но сам человек эмира явно узнал, заулыбался и даже руку приветственно поднял:
– День добрый, Актемар Баштарович…
– Добрый день… – слегка настороженно ответил Актемар и рассредоточил взгляд, чтобы можно было охватить периферийным зрением то, что происходит по сторонам.
Но человек был один, никто со стороны и сзади его не поддерживал, это было точно, потому что Дошлукаев давно научился спиной чувствовать опасность.
– Вы, кажется ждете вестей от Сергея Палыча?
– Жду вестей… – Вздох облегчения все же сдержать удалось.
Человек передал пластиковый пакет.
– Там только трубка и зарядное устройство. В памяти трубки всего два номера – спутниковой трубки Сергея Палыча и мой. Меня зовут Ашот. Если потребуется помощь, звоните без стеснения в любое время суток. В моем распоряжении маленькая, хорошо подготовленная группа. Если что, мы можем иногда выручить. Есть транспорт. Еще… Не доверяйте полностью подполковнику Артаганову. У него слишком прочная связь с Америкой…
– Какая у него может быть связь с Америкой? – не понял Актемар.
– У него сын…
– Сын в Москве учится. Живет там с матерью. Джабраил купил в Москве квартиру.
– Жена в Москве. Часто посещает американское посольство. Сын учится в США, – невозмутимо сказал Ашот.
– Новости…
– Ничего плохого о подполковнике сказать не могу, но есть в его поведении некоторые странности. Мы подозреваем, что на него могут оказывать давление через сына…
– «Мы» – это кто?
– Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил России.
– Понял.
– Подполковник Артаганов не должен знать об этой трубке.
– Я понял. Можно ли доставить новую трубку моей жене?
– Я такого приказа не получал и пока не вижу в нем необходимости.
– Ладно. Это частная жизнь… Что-то еще?
– Все. – Ашот улыбнулся и протянул на прощание руку.
Глава пятая
Микроавтобус за захваченными бандитами и сотрудником посольства прибыл достаточно быстро. Послали его, понятное дело, не из Москвы, а из бригады, и из бригады же должны были отправить пленников вертолетом в Москву. Охрану тоже выделили из бригады, и даже не из солдат, а из офицеров, чем, несомненно, оказали задержанным высшее уважение, которого те не заслужили.