Шрифт:
Актемар – вне закона, Актемар преследуется здесь, в России, и в самой Чечне. Следовательно, он не может считать себя чем-то обязанным России, не испытывает никакого чувства ответственности за ее будущее. И для него лучший вариант – это продажа материалов куда-то на сторону. Кто может проявить интерес? Те же самые американцы, но они интересуются не всеми данными, а только одной частью, пока им недоступной, но, может быть, наиболее ценной. Иранцы, которые наверняка имеют интерес к любому оружию, которое поможет им противостоять назревающей американской угрозе. Талибы, готовые получить в руки любое оружие, чтобы устроить американцам новое «11 сентября». Грузинский режим, который с удовольствием будет применять такое оружие против осетин, абхазцев и, естественно, против России. Да и еще найдется множество желающих приобрести копии… Конечно же, только копии, потому что Актемар Баштарович не настолько прост, чтобы продать оригиналы. При любом варианте оружие пойдет гулять по свету и бед натворит немало…
И какую линию поведения должен выработать для себя отставной полковник спецназа ГРУ, человек, который и после окончания службы ответственности за свою страну и ее безопасность не потерял?..
Теперь предстояло позвонить Тамиле…
Поскольку Сергей Палыч попросил Актемара Баштаровича предупредить жену, он дал эмиру на это десять минут, хотя и не договаривался конкретно о лимите времени. Но десяти минут должно было хватить…
И капитан Шингаров со своими людьми, надо полагать, заждался. Пора было уже и удовлетворить его страстное любопытство. Номер в памяти отпечатался крепко, и Семиверстов без напряжения памяти набрал его с трубки, привезенной самим капитаном Шингаровым.
– Слушаю… Кого надо? – Голос у Тамилы был низкий и приглушенный, немного севший, и акцент, кажется, стал более заметен. Плохое знание русского языка создавало иллюзию грубости, но Семиверстов хорошо знал, что это не грубость.
– Здравствуй, Тамила…
– Здравствуйте.
– Голос ты, конечно, не узнала, но тебя должны были предупредить о моем звонке. Это Сергей Палыч Семиверстов, если помнишь такого.
– Я помню, Сергей Палыч, и меня предупредили, что вы позвоните…
– Вот и хорошо. Как у тебя здоровье?
– Спасибо. Аллах дает силы, чтобы справляться с невзгодами.
– Я рад за тебя… Сын как? Уже взрослый?
– Колледж заканчивает…
– И главный вопрос – как Актемар Баштарович?
– А вы не знаете?
– Раньше мы разговаривали на «ты»…
– А ты, Сергей Палыч, не знаешь?
– Слухами земля полнится. Кое-что слышал, потому и звоню. Не нужна ли помощь?
– Нам с сыном помощь не нужна. Сами справляемся со всем.
– А Актемару Баштаровичу?
Тамила выдержала такую большую паузу, что она, кажется, начала артистично звучать.
– Ему помощь нужна… – Теперь Тамила говорила тихо, с каким-то чувственным придыхом, что вызывало доверие к ее словам. – Только как ему теперь поможешь?
– Думаю, я смог бы… Хотя бы попробовал договориться. У меня есть ответственные люди, которые в состоянии помочь. Для этого мне необходимо с ним встретиться.
– Сергей Палыч, я сама хотела бы с ним встретиться… – Вздох Тамилы показал и горечь, и отчаяние, но и надежду. Должно быть, она хорошо продумала свои фразы и даже, возможно, отрепетировала их, добиваясь наибольшей эмоциональности.
– Что, никак не объявляется?
– Пока никак…
– Ну, воевать – это дело мужское, а женское дело ждать…
– Я и жду…
– Я тоже буду ждать. Если что, мой номер в трубке зарегистрировался. Пусть звонит.
– Я обязательно скажу. Спасибо вам…
– Разговариваем строго на «ты», Тамила.
– Тебе спасибо, Сергей Палыч…
Ньюфистофеля пора бы было и покормить, но ему, как всем крупным собакам с хорошим аппетитом, после еды противопоказано активное движение, чтобы не заработать себе заворот кишок, и потому на позднюю прогулку пришлось пойти с пустым желудком. Причем хозяин в знак солидарности с собакой тоже от ужина отказался. Впрочем, Сергей Палыч далеко не всегда позволял себе ужин, потому что имел склонность к полноте. Раньше служба поправиться не давала, а спокойная гражданская жизнь брала свое, и приходилось себя или ограничивать, или заставлять выполнять физические упражнения. А чаще – совмещать одно с другим.
Над деревенскими дворами и огородами летала в сумраке вечера сова-неясыть. И лишь изредка подавала визгливый голос. Там, во дворе, когда сова пролетает над головой, успеваешь ее только едва-едва заметить. Со стороны же поля, пока совсем не стемнело, сову видно хорошо. Наверное, мыши жили и в тех заброшенных огородах, где никто давно ничего не сажал.
Ньюфистофель задирать умную голову не любил и потому сову не видел, как днем не видел ястребов над полем. Но сам Семиверстов, не потерявший еще навыков разведчика, не наблюдая специально, видел все. И потому заметил издали, как качнулась ветка на опушке леса. Не должна была качнуться так – если бы ветер был, то другие бы ветки также всколыхнулись. Ньюфистофель пока ничего не чувствовал, потому что ветер шел не к нему, а от него. И как раз в это время раздался звонок на спутниковую трубку.
Определитель показал незнакомый номер.
– Слушаю… – вяло сказал Сергей Палыч.
– Товарищ полковник, – раздался голос Хронического Убийцы. – Сообщение для вас.
– Слушаю…
– Не доезжая Подхвостья, остановилась машина без номеров. Два человека сомнительной внешности вышли, размялись, двинулись в сторону деревни. У одного из них с собой обрез охотничьей двустволки, у второго – пистолет. Один человек остался в машине. Этот командовал, давал инструктаж. Сейчас ждет… В саму деревню мужчины не пошли, проходят по кромке леса.