Шрифт:
В остальном колонизационные методы обоих конкурентов были, разумеется, одинаковы.
В 1663 году англичане захватывают Новый Амстердам, который и переименовывается в Нью-Йорк. Это же имя присваивается и всей колонии «нидерландских провинций».
С этого времени начинается скрытая, глухая борьба между старожилами колонии — голландцами — и англичанами, переходящая порою в открытое возмущение первых. Герцог Йоркский [4] , получивший колонию в дар от брата своего, английского короля Карла II, утверждает в ней правительство с неограниченной властью. Но после войны с Голландией эта система была существенно изменена (1674 г.), а через девять лет после этого в Нью-Йорке было созвано первое (при английском господстве) «народное собрание», выработавшее «хартию [5] вольностей», скрепленную герцогом Йоркским и через год им же отмененную.
4
Впоследствии английский король Иаков II.
5
Хартия — указ, грамота.
«Хартия вольностей» была формально восстановлена в 1691 году, и с той поры колония Нью-Йорк в постоянной борьбе старалась защитить свои экономические и торговые интересы от притязаний метрополии, проводившей через своих губернаторов непреклонную систему экономического гнета.
Окончательно Нью-Йоркская колония была закреплена за Англией по Утрехтскому договору 1713 года.
Таким образом, к моменту действия романа «Пенитель Моря» в едва еще только развивающемся Нью-Йорке сталкивались следующие течения: голландское купечество — в лице старожилов колонии — и голландская же культура с новыми пришельцами и «хозяевами» — выходцами из Англии; с другой стороны, — экономические интересы колонистов, как таковых, с определенной колониальной политикой Англии.
«Колонии, — говорит английский историк Чарльз Мериваль, — пользовались правом самоуправления и сами назначали подати; за ними обеспечены были религиозная свобода и полная независимость в деле управления муниципальными делами; но они не имели никакого права контролировать или изменять коммерческие законы, установленные властью „метрополии“ [6] …»
Английское же правительство в делах торговли и промышленности действовало с неумолимой строгостью, клонившейся к эксплоатации колонии и увеличению барышей купцов метрополии.
6
Метрополия — государство, из которого выделилась колония. (Прим. ред.).
Могли ли «почтеннейшие» купцы Нью-Йорка, — эти ван-Бевруты и ван-Стаатсы (из романа «Пенитель Моря»), — одобрительно непокойно относится к «насилию» метрополии?
В середине XVII века в Англии был издан знаменитый акт о судоходстве, получивший название «великой хартии английской морской торговли». Все внеевропейские товары, особенно из английских колоний, должны были доставляться в Англию не иначе, как на судах, построенных в Англии, принадлежавших английским подданным, управлявшихся английским капитаном и имевших среди команды англичан в количестве не менее трех четвертей всего экипажа.
Этот акт имел дополнение, послужившее основанием торговой системе Англии.
Произведения колонии были разделены на две категории: «поименованных» и «непоименованных» товаров.
«Поименованные» товары могли доставляться только в метрополию или в британские колонии; «непоименованные» — во все страны, но только на английских судах.
Европейские товары, предназначенные для колоний, должны были предварительно завозиться в Англию и даже выгружаться на ее берег…
Этот закон о мореходстве в течение второй половины XVII и первой половины XVIII веков подвергался отдельным изменениям, но строгости его оставлялись в силе. Усилия Англии клонились к тому, чтобы колониями не употреблялись другие товары (в особенности — мануфактура), кроме фабрикуемых в метрополии.
Такие меры вызывали в колониях всеобщее раздражение. Чем больше метрополия старалась суровыми мерами оградить интересы своих купцов (интересы купцов и лордов были тесно сплетены), тем сильнее в колониях развивалась контрабандная торговля. Ее поддерживали не только колонисты-голландцы, считавшие себя обойденными и угнетенными, не только выходцы из метрополии, но и сама алчная, беспринципная и развращенная администрация Нью-Йорка, назначенная метрополией управлять колонией сообразно с «интересами короны».
Тип подобного администратора-губернатора в беглых чертах, но прекрасно отражен Купером в лице «благороднейшего лорда Корнбери — родственника королевы».
Неуловимые быстроходные суда — эти бригантины Пенителя Моря — бороздили океан вдоль и поперек и, пользуясь поддержкой «оппозиционных купцов» колонии, прорывали фронт английской коммерческой системы.
Роман «Пенитель Моря» сам Купер называет легендой. Действительно, ароматом легенды овеян тип Пенителя Моря, его неуловимая бригантина «Морская Волшебница» и созданный поэтическим воображением идиллический уклад ее внутренней жизни.
Но, несмотря на колорит легенды, приданный Купером роману, в нем живо отражена жизнь моряков парусного флота, внутренняя спайка морского товарищества, преданность делу и суеверия, которыми в ту отдаленную эпоху были заражены моряки. Контрабандисты с бригантины, вступая в бой с французским крейсером, берут с собою эмблему своего корабля — изображение «Морской Волшебницы», созданной суеверным воображением…
Если штрихи, рисующие бригантину и ее командира — Пенителя Моря, несут на себе романтические черты легенды, то в типах члена городского совета ван-Беврута, богача Олофа ван-Стаатса, лорда Корнбери и др. воплотились реальные лица, порожденные теми взаимоотношениями, которые сложились в Нью-Йоркской колонии в результате фактов ее истории, вкратце очерченных выше.