Он рухнул на каменные плиты, после скатившись в воду. Но магическое пламя плотно схватилось за него и уже не страшится воды, а потому через миг куча пепла разлетается по подземелью. Вслушиваясь в визгливое эхо, я старался уловить то, что происходит наверху, но сильно мешал бешеный стук собственного сердца. Как же страшно! Прислонившись ухом к холодному камню, прикрываю один глаз.

– Да где же этот сучонок?! – слышу я отдалённо знакомый голос и вновь содрогаюсь с головы до ног. И этот здесь! – Обещаю, я пущу его кишки на колбасу, когда поймаю!

– Успокойся сейчас же! – громкий, но спокойный голос, от которого мне становится дурно, и я отхожу от стены.

Наверное, они сейчас где-то на втором этаже. Скоро уже найдут меня.

Схватив рюкзак, я вновь кинулся прочь по подземелью, стараясь не спотыкаться и не падать, хотя от страха мои ноги заплетались. О, Куарт, хоть бы с ним всё было в порядке! Хоть бы он был жив!

Через полчаса долгого бега сквозь темноту мрачного, скользкого подземелья я остановился у северного выхода. Чистый воздух уже долетал до меня – осталась всего пара пролётов. Оглянувшись назад, где далеко-далеко слышались вопли, похожие сейчас на шёпот, я вытащил из рюкзака маленький тёмно-синий шарик. Раскусив его, я вылил засветившуюся жидкость на ладонь и начертил на стене: «96; D-10». Надпись, посияв пару мгновений, погасла и исчезла. Всё, как надо. Проглотив оболочку от шарика, я поудобнее схватил рюкзак и кинулся дальше, к выходу из этого места. Эта надпись имеет крайне важное значение, хотя и видится беспорядочным набором символов. К счастью, понять её могут лишь наши. Как же я надеюсь, что они ещё живы и увидят это. Или хотя бы он.

Северный проход использовали реже всего, если в последнее время вообще про него вспоминали, поскольку почти все забыли, как до него добираться. Тем более, что отход на север считался самым невыгодным – в холод. Но я смотрел на это с другой стороны. В холоде ликантропам будет сложнее, если те их всё-таки призвали. Этих диких предателей, испугавшихся так называемого гнева Куарта! Впрочем, и я сам боюсь этого до ужаса, но даже под страхом смерти не предам своих друзей. Лестница, ведущая наверх, обмывалась ручейком и уже почти разрушилась, деревья пустили корни через потолок и стены, даже по лестнице. Кругом были валялись и торчали огромные каменные глыбы, глина, песок и вода. Хватаясь за корни и стараясь не оторвать маленькие более нежные, молодые отросточки, я взобрался к основанию дерева, что пустило корни, и выглянул через узкую щель, в которую смог бы пролезть. Дождь лил во всю, но уже без грома и молний. Принюхавшись, я не учуял преследователей и, положив рюкзак на поверхность и чуть откинув его, вылез сам, изрядно перемазавшись в грязи. Тёмное, ночное небо, покрытое грозовыми тучами вызывало у меня дрожь страха, но я справился с собой и оглянулся назад. На возвышении вдалеке виднелся высокий особняк. Хорошо, что они его не подожгли! Деревья скрывали меня от любопытных взглядом, ветер шёл в мою сторону, чем мне помогал. «Благодарю, Куарт», – про себя выдохнул я и поцеловал медальон с звериной лапой, а после кинулся прочь, на север, к горам. Мне нужно было укрытие. И как можно скорее. С рассветом дождь наверняка кончится и мне нужно будет либо притаиться в других подземельях, либо бежать дальше, а сил уже почти не было.

По моим ощущениям время приближалось к трём часам ночи, а значит около часа на себя у меня есть. Но для начала найти хоть что-нибудь, напоминающее обиталище человека. Удача снова улыбнулась мне и предоставила заброшенную лачужку с полуобвалившейся крышей на берегу горной речушки, в которой я отмыл одежду и поймал немного рыбы, пользуясь тем, что умею. Наспех перекусив и высохнув, я выглянул из окна, всматриваясь в особняк. Я видел мельтешение возле него. У меня перехватило дух. Они закончили осмотр! И начинают рыскать вокруг. До этого места через здешнюю местность около двух часов. Но ликантроп справится и за час. А если унюхает меня!..

Схватив рюкзак, я покинул хижину и стал взбираться в гору. Дождь размыл почву, а потому мне приходилось цепляться за ветви деревьев, корни, лишь бы не свалиться вниз. Усталость в теле как-то сама собой исчезла – у меня открылось второе дыхание и, подстёгиваемый страхом, полный отчаяния и боли, я пробирался сквозь лесную гущу горного склона наверх, к свободе.

Вдалеке послышался визгливый крик, и я метнулся к огромному дереву, притаившись в корнях. Они посмели выпустить гарпий! Притаившись и даже перестав дышать, я всматривался через корни дерева в лесную чащу. На корни противоположного дерева спикировала одна из них. Дамочка с пышной грудью, перевязанной какой-то прозрачной тряпицей, и тёмными, как ночь, волосами могла бы понравиться кому угодно, если бы не абсолютно синие глаза без всякого белка и зрачка. Стоит ли говорить об огромных крыльях с когтями и птичьих лапах, внушающих ужас любому – такими можно и сердце вырвать! Она смотрела по сторонам, чуть хлопая крыльями и повизгивая, принюхиваясь. Нос невыносимо зачесался от мокрых волос, что лезли в глаза, нос, рот. Мне хотелось чихнуть, но я не мог, а потому на глаза выступили слёзы.

Я нашарил взглядом кролика, что притаился за пнём, с ужасом взирая на невиданное существо, которое медленно прохаживалось туда-сюда, не давая мне бежать. Я должен был это сделать. Сосредоточившись на кролике и стараясь не произносить ни одного громкого звука, я тихо шептал заклинание, и через пару мгновений зверёк вспрыгнул на пень и постучал по нему лапкой. Гарпия тут же обернулась и издала визгливый крик. Малыш кинулся от неё со всех лап. Раскрыв крылья, женщина-птица кинулась за ним, а я едва успел выкарабкаться из-под дерева и кинуться прочь. Я почти обезумел от страха, поскальзываясь на мокрой земле, сбивая пальцы в кровь о камни и жёсткие ветви деревьев, убегая от своих кровожадных преследователей.

На рассвете, когда тучи почти разошлись, а последние капли дождя отстукивали свою грустную мелодию по широким листьям деревьев, я, перепуганный, взмыленный, едва держащийся на ногах и перемазанный в грязи, вышел к Абердину, расположенному в штате Вашингтон. Окинув взглядом пейзаж, я нашёл взглядом зелёную выцветшую табличку, что приветствовала меня золотистыми буквами «Welcome to Aberdeen. Come As You Are». Чуть улыбнувшись и поняв, что я пришёл туда, куда стремился и теперь можно сделать небольшой перерыв, я стал спускаться по склону к городу. Он не был особенно людным, но был достаточно большим для того, чтобы затеряться среди людей хотя бы на пару дней. Поудобнее взяв рюкзак, я вошёл в город, чувствуя себя в каком-то роде победителем битвы. Но ещё не войны.

Через несколько часов возни с фальшивыми карточками и документами, я переоделся в сухую, чистую одежду и залез в тёплую кровать в скромном отеле. Мне незачем было светиться в пятизвёздочных гостиницах, а потому я довольствовался сухой, маленькой комнаткой, принюхиваясь к запаху чистого белья. Постепенно меня сморил сон, и я позволил себе немного поспать.

Наверное, мне стоит представиться и рассказать, что здесь вообще происходит? Хотя, быть может, будет лучше, если я расскажу всё эту историю с самого начала.