Внезапно из-за кучи выскочил человек-Арлекин.

— Да, да, — кричал он, подпрыгивая и аплодируя. — Разнеси ее вдребезги!

Жак убрал разряженную плазму и вновь достал лазпистолет. «Блаженны невежды». Но только если они не инквизиторы!

— Ме’Линди…

— Да, Жак, я достану его тебе.

— Но только целым, — крикнул он ей вдогонку.

Она уже направлялась за Арлекином по мусорным кучам.

— Ну, или хотя бы более-менее невредимым!

В принципе, об этом можно было не беспокоиться.

И вновь буйство джунглей мелькает под стенами пластхрустальной трубы, сквозь которую несется поезд.

— Давайте повторим всё, что случилось, еще раз, — спокойно сказал Жак.

На самом деле он был далеко не спокоен. Виталий Гугол не отвечал на вокс-сообщения, отправляемые из Кефалова — снова и снова — и никакого ответа от навигатора. Эта загадка требовала их немедленного возвращения. Жак был очень раздражен тем, что им манипулируют подобным образом — вдобавок к ярости, которую он чувствовал за то, что сделали с Ме’Линди.

Как влезли в её эмоции, в ее нервную систему! Той, что может усилием воли превратить себя в неплохое подобие генокрада. Той, что может убить одним пальцем. Что значит для нее стать безвольной игрушкой для клоуна! Дать Карнелиану обвести себя вокруг пальца: это просто отвратительно.

— Прошу разрешения совершить показательное самоубийство, — тихо произнесла ассассин. — Я обесчещена.

Жак чувствовал всю скрытую глубину её страданий и искренность требования.

Но явно этого не чувствовал Гримм. Тот ударил кулаками об колени.

— Ха, — засмеялся он. — Показательное самоубийство, говоришь? А что это такое? Самоубийство, которое покажет нам полезный пример? Как, например, в одиночку броситься на целую армию предателей? Сражаться насмерть с Титанами? С голыми руками пересечь мир смерти? Ха.

В горле у Ме’Линди заклокотало.

— Ха. Рычи сколько хочешь. Ты еще бы рявкнула «Не презирайте меня!», да только занята тем, что презираешь сама себя, — возможно, коротышка отлично все понимал, и его грубость была сродни некой терапии. — Я не презираю тебя, ты знаешь, — добавил он. — Я никогда бы не стал тебя презирать, чтобы не случилось.

Неужели Гримм покраснел от такого признания?

— И, тем не менее, я прошу разрешения, — с непроницаемым лицом повторила Ме’Линди.

Жак искренне надеялся, что она чувствовала себя обязанной просить об этом по личному кодексу чести, а не из-за внезапного внутреннего ощущения собственной никчемности. Если последнее, то Арлекин действительно подрезал ей крылья, подорвав в её сердце веру в себя.

— Отказано, — твердо ответил он ей. — Это я виноват в том, что приказал не навредить ему. Я связал тебе руки.

Жак тут же пожалел о сказанном, заметив, как слегка расширились её глаза. Гримм ухмыльнулся. Он наверно подумал, что Жак пошутил? Возможно, Гримм искренне верил, что шутка в таких обстоятельствах лучшая вещь и делал для этого все возможное.

— Просто расскажи мне всё снова, Ме’Линди. Может быть, мы пропустили что-то важное.

Разве не все, в силу обстоятельств, не заметили то, что, за неимением лучшего слова, можно назвать правдой? Эти мусорщики, живущие всю свою жизнь в пещерах под Кефаловым, были ярким примером ограниченного восприятия — всё их мироздание сводилось к нескольким кубическим километрам мусора. Даже правители Сталинваста, живущие в роскоши в вышине своих ульев, были ограничены в своих взглядах. И даже инквизиторы, такие как Харк Обиспал, страдали от… ну, узости зрения.

Жак изо всех сил старался видеть, как Император. Он стремился думать в иной плоскости разума и понимания. Лишь таким образом он мог выйти за пределы сложившейся ситуации и надеяться разгадать загадку Зефро Карнелиана — даже вынужденный действовать предсказуемо…

— Я бросилась за Карнелианом, — рассказывала Ме’Линди. — Я бежала сквозь разрывы, прожженные вами в щупальцах. Из ран уже росли новые отростки. Казалось, что каждый оторванный кусок жил своей жизнью. Некоторые куски явно двигались с какой-то целью. Что касается брызг — ну, я не знаю. Это точно не обычная материя.

— Это я понимаю, — произнес Жак.

Вещество, из которого состоит гидра, должно состоять частично из обычной материи и частично из Имматериума — материи варпа, по сути своей являющейся текучей энергией Хаоса.

Там, где вещество варпа просачивалось в наш мир, могли появляться и демоны.

— Он стремительно несся вдалеке через пустоши, хлопая плащом. Я догоняла. Храбрый Гримм пытался не отставать, но у него не получалось.

Гримм аж засветился при слове «храбрый» — но не от гордости, почувствовал Жак, а потому что произнести такой комплимент Ме’Линди могла лишь не полностью погруженной в самоненавистничество.