За оба проекта: и 627, и 658, попало мне, естественно. Сталин не стал разбираться в тонкостях: кто кому и чего приказал. Кузнецов получил выговор и у него из обязанностей исключили пункт о комплектации флота. Хорошо, что флотские развернуться, как следует, не успели. Заложена была только одна лодка 658 проекта. Проект вернули на кардинальное изменение и присвоили ему номер 667. ЦКБ-18 начало проектировать большую двухкорпусную лодку с двумя прочными корпусами. Попало мне, в общем-то, правильно. Взялся за гуж… Но, от Николая Герасимовича я этого не ожидал. Пришлось поднимать все проекты. Выяснилась закономерность, что последнее место у проектантов занимают жилищные и бытовые условия на военных кораблях. Подвесные койки, спальные места на торпедах, одно спальное место на троих, приём пищи на боевых постах, отсутствие прачечных — это нормальное положение для всех проектов. Моряки ещё и гордились таким положением вещей. Когда выход в море был редкостью, а продолжительность похода была 10–15 суток, то это можно было пережить, но когда автономность 50–70 суток, то любому человеку требуется нормальный отдых и нормальные условия. Закладывается это прямо в проект. По-другому невозможно. В итоге, мы добились, что на кораблях появились нормальные каюты, кают-компании для рядового состава, персональные каюты для офицерского состава. Хорошие прачечные и сушилки для белья, нормальная бытовая техника, душ из расчёта 10 чел/рожок, сауны, спортивные залы с тренажёрами. Особое внимание было уделено комфорту на новых атомных авианосцах типа "Сталин" для лётчиков БЧ-6. Нагрузка на лётчиков в море особенно высока, требуется качественно отдыхать, так как малейшая ошибка может стоить жизни и самолёта. Но всё это было уже позже.

Наступил 53 год. Я знал дату смерти Сталина в той истории, но ничего не предвещало плохого. Иосиф Виссарионович не болел, по-прежнему допоздна работал. Много писал. Единственное, стал чуть более раздражительным и стал громче говорить. Иногда переспрашивал, если речь собеседника была невнятной. Но в мае месяце, он неожиданно собрал всё ПолитБюро, и заявил, что он не может продолжать совмещать две должности и передаёт должность Председателя Совета Министров мне, на моё место предлагает Алексея Косыгина, а в ПолитБюро сам будет представителем КПСС вместо Сабурова. В кабинете установилась абсолютная тишина. Десять пар глаз смотрели на него, не совсем понимая обстановку.

— Товарищ Сталин! Я не совсем Вас понял! Зачем менять сложившийся порядок? — спросил я.

— Андрэй, я устал, я стар, в конце концов! Ты обэщал мнэ замэнить меня, когда я тэбя папрашу об этом! Я нэ желаю объяснять больше ничего! Давайте гаварить по существу, а нэ выяснять прычины. — с резким акцентом произнёс он. — Вазражения по персоналиям есть?

— Нет, товарищ Сталин.

— Выносим на голосование: "Кто за то, чтобы принять мою отставку с должности Председателя Совета Министров СССР?" — сказал он и первым поднял руку. Сабуров автоматически тоже поднял её. Сталин перевёл глаза на Андрей Андреевича.

— Коба, не уходи!

— Я и не ухожу, буду заниматься партией, чем и занимаюсь уже давно, а вы меня отвлекаете мелочами, которые может решить Андрей.

Все потихоньку потянули руки. Я руки не поднял.

— Андрей!

— Я - воздерживаюсь. — Сталин пробурчал что-то на грузинском языке, Лаврентий заулыбался.

— Кто за то, чтобы избрать Председателем Совета Министров Союза ССР товарища Андреева Андрея Дмитриевича. — десять рук "за".

— Кто за то, чтобы первым заместителем Председателя Совета Министров СССР избрать товарища Косыгина Алексея Николаевича? — "единогласно".

— Кто за то, чтобы освободить товарища Сабурова от занимаемой должности представителя секретариата КПСС в ПолитБюро ЦК КПСС.
– трое — "за", семеро — "против". Не принимается.

— Кто за то, чтобы назначить товарища Сталина представителем секретариата КПСС в Политбюро ЦК КПСС — десять "за", один воздержался (сам Сталин).

Сталин посмотрел на всех, взял свой блокнот, карандаш, ещё что-то со стола и подошёл к стулу, на котором сидел Косыгин.

— Теперь это моё место, а твоё место вон там! — и он показал на меня.

Я встал и объявил перерыв. Подошел к Сталину и спросил его:

— Зачем?

Он стоял, чуть наклонив голову, и делал медленную затяжку.

— Врэмя пришло, Андрэй. Поверь, я знаю, что говорю.

Через десять дней его не стало.

Я стоял в тяжёлом маршальском мундире, без фуражки, на самом солнцепёке, на трибуне Мавзолея, на котором появилась надпись "Ленин Сталин". Я уже произнёс речь "Памяти Сталина", а теперь смотрел на людские волны, склоненные красные знамёна с траурными лентами. Майское солнце невыносимо жгло. Укрыться было невозможно. Я вышел из тени Сталина на самый солнцепёк, и теперь вся эта огромная страна, раскинувшаяся от Атлантики до Тихого океана, смотрела на меня. Я физически ощущал это внимание, это давление. Я, хотя и самой молодой в Правительстве и Политбюро, но десять лет был первым заместителем Сталина. Но, тем не менее — ЗАМЕСТИТЕЛЕМ. Решения принимались не полностью самостоятельно. Теперь вся ответственность лежит на мне. Да, есть круг людей, с которыми я могу посоветоваться, подготовить решение, но права на ошибку у меня нет. Сначала ушёл Сергей, теперь Сталин. Мысли настолько захватили меня, что я вздрогнул, когда почувствовал, что кто-то осторожно трогает меня за рукав. Лаврентий.

— Всё! Очнись, Андрей Дмитрич! — Он протягивал мне мою фуражку. — На тебе лица нет! Помочь?

— Спасибо! Сам пойду. — Но в машине Александр сунул мне под нос ватку с нашатырём, предварительно протерев ей виски.

Собрались на ближней даче всем ЦК, Василий, Яков и Светлана. Но спустя два часа, Лаврентий незаметно уведомил всех членов ПолитБюро, чтобы они выезжали на дальнюю дачу, оставив остальных здесь.

Первое заседание без Сталина мы провели в большой столовой. Она прослушивалась, и всё шло на запись. Предстояло разобраться с тем, кого включать новым членом в Политбюро. Вопрос был серьёзным. Мы с Лаврентием ехали в одной машине, и он рассказал, что последнее время Сталин не доверял Сабурову. Но, прямых доказательств, которые требовал с Лаврентия Сталин, на Сабурова не было. Но шла утечка информации к Микояну, а от него в IV Интернационал.

— "Крот" у нас в ПолитБюро, Андрей. Но пока я не знаю, на каком уровне он сидит. Может быть, это Сабуров, а может быть, кто-то из технического персонала. Плюс, странную активность проявляет Власик. Я дал команду усилить твою охрану. В результате обнаружено скрытое наблюдение за "дальней дачей". На одном из деревьев найдено снайперское гнездо. Выставлена засада.

— Откуда сведения?

— Из так называемого "международного еврейского антифашистского комитета". У него есть филиал, который работает у меня под колпаком.