— Нет. Сперва доложу, — рявкнул тот, с автоматом. — А ты пока входную дверь запри. А то как бы еще не понабежали. Работнички!

Шаги удалились. Затем вообще смолкли. Нас оставили одних.

— Они ушли, — сообщил я.

— Дур-раки! — вновь разревелась Зойка. — Все из-за вас! Нужно им было лезть в школу первыми. А теперь…

И, не договорив, она продолжила рыдать. У Агаты глаза стали вполлица. Она не отрываясь смотрела на меня. Будто ждала, что я придумаю какой-нибудь выход.

— Надо отсюда срочно линять, — сказал Будка.

— Спасибо тебе за совет, — откликнулся Тимка. — А то мы сами не догадались.

— Дураки, дураки, дураки, — продолжала завывать Зойка.

— Тебя, между прочим, насильно сюда никто не тянул, — огрызнулся Тимка. — Оставалась бы во дворе.

— Вот и осталась бы, и осталась, — прохныкала Зойка.

— Никакой разницы, — отмахнулся Тимка. — Если взорвут, то всех. И здесь, и во дворе.

— Линять, линять надо, — гнул свое Будка.

— Согласен, — кивнул Тимка. — Но весь вопрос, как?

— Если нельзя через дверь, то линяют обычно в окно, — указал вверх Митька.

— Высоко, — с сомнением покачал головой Тимка. — Хотя если мешки подтащить к окну, то достанем.

— А смысл? — не понимал я. — Там все равно решетки. Пролезть сквозь них невозможно.

— Ну, во-первых, — внимательно разглядывал окно Тимка, — может, я и пролезу. Решетка довольно широкая. Главное, чтобы голова сквозь прутья прошла. А даже если и не пройдет, то хоть стекло разобью. Вдруг кто-нибудь услышит. Там ведь охраны полно. Вот и придут нам на помощь. В общем, подтаскиваем мешки.

— Не трогайте их! — мигом провыла Зойка. — Они взорвутся!

— Если мы в темпе отсюда не слиняем, они все равно взорвутся, — весьма трезво заметил Будка. Что-то он сегодня очень оперативно думал. Обычно с ним такого не бывает.

— И вообще, они раньше времени не должны взорваться, — поддержал Тимка. — Сперва нужно, чтобы детонатор сработал. А эти бандюги наверняка мэра ждут.

— Какой ужас! — выдохнула Агата, и глаза ее стали еще больше.

— Наоборот, у нас пока есть время, — постарался как можно спокойней произнести я.

— А если не используем последний шанс, — снова заговорил Тимка, — то уж точно взлетим на воздух. От нас с этим количеством гексогена, — указал на мешки он, — одни рожки да ножки останутся.

От одной мысли об этом меня передернуло. Остальным оканчивать свои дни в кладовке тоже совсем не хотелось. Поэтому все мы дружно, кинулись к мешкам.

Почти сразу же выяснилось, что мы явно переоценили свои возможности. Мешки были жутко тяжелые.

— Не получается снизу, попробуем сверху, — после нескольких неудачных попыток скомандовал Тимка. — Забираемся на эту кучу и сталкиваем мешок вниз.

— Не надо сталкивать, — вновь впала в панику Зойка.

Но Митька немедленно оборвал ее:

— Из-за таких, как ты, люди и гибнут во цвете лет.

Адаскина заткнулась. Мы стали карабкаться по мешкам, как на вершину какой-нибудь Джомолунгмы. Наконец общими усилиями нам удалось столкнуть самый верхний мешок. Упав вниз, он с оглушительным треском лопнул.

Кладовку заволокло густой завесой пыли.

Мы стали жутко чихать. А главное, нам теперь больше ничего не было видно. Даже друг друга.

Наконец, сквозь чих раздался недовольный Тимкин голос:

— По-моему, это не гексоген, а цемент. Во всяком случае, запах очень похожий.

И он снова зашелся от чиха.

— Цемент не пахнет, — на сей раз перестал чихать Собачья Будка.

— Пахнет. Я знаю, — стоял на своем Тимка.

— Апчхи, не пахнет, — не собирался уступать Митька. — Это точно гексоген. Вот сейчас взорвемся, тогда узнаете.

— Ма-альчики! Помогите! Спаси-ите! — умудрялась каким-то образом одновременно чихать и выть Зойка.

— Заткнись и не действуй мне на нервы, — злобным голосом оборвал ее Тимка. — Мне и без тебя от этого цемента тошно.

— Хам ты, Сидоров, — чихая и всхлипывая, произнесла Зойка.

— Так. Окно отменяется, — пропустив ее выпад мимо ушей, констатировал Тимка. — Придется линять через дверь.

Цементная пыль немного осела. Теперь мы могли разглядеть не только друг друга, но и запертую дверь.

— Интересно, как ты сквозь нее линять собираешься? — Без всякого воодушевления и без малейшей надежды я подергал ручку.