Но так было только на словах. Хотя и декларировалось, что Визенгамот в своих выводах должен не только опираться на предыдущие постановления (судебные прецеденты), но и судить "по справедливости, по совести, без гнева и пристрастия", принимаемые в разные годы судебные решения порождали серьезные противоречия. И это лучше всяких слов доказывало влияние политических сил на судебную систему. Например, некоторые дела десятилетней давности рассматривались без предварительного расследования, опираясь только на показания свидетелей или собственное признание, что умаляло само понятие правосудия.

У магов существовала специфическая отрасль права — волшебное право или право о применении волшебства. Однако отсталость производства паровозом тащила за собой усеченное правовое регулирование экономической сферы общественной жизни, и данное законодательство было посвящено, в основном, отношениям с магглами и другими расами. Вот здесь министерские чиновники развернулись! Доходило до абсурда — существовало специальное положение, регламентирующее дресс-код мага в обычном мире. Помимо этого имелись списки заклинаний, разрешенных к применению на магглах, заклинаний, которые маги могли использовать в чрезвычайных случаях, и заклинаний для уполномоченных работников министерства.

Специальные министерские указы ограничивали подделку защитных артефактов и оберегов, применения магии к предметам, созданным маглами, использование транспорта (метел, порталов, сети летучего пороха и аппарации, на которую требовалась лицензия). Акты Министерства устанавливали наказание волшебникам за неуместное использование магии, за колдовство в неподходящее время или с нарушением магических законов.

Поттер не мог не отметить, что некоторые идеи, например, о равенстве прав волшебников и волшебниц независимо от пола, были новаторскими по сравнению с остальными устаревшими правилами из Средневековья. Да, как это ни странно, один из актов Визенгамота провозглашал принцип равенства всех волшебников и волшебных рас независимо от крови, происхождения и пола. Однако на деле правовое положение других рас отличалось от волшебников, поскольку многие введенные Министерством ограничения для нелюдей тут же превращали всеобщее равенство в фарс.

Например, целая раса волшебных существ — домашние эльфы — являлись вечными рабами, переходящими по наследству. Причём такое положение существовало только лет двести пятьдесят. Ранее упоминаний о них, как о рабах, Гарри не встречал. Домашний эльф мог заключать мелкие сделки, но только от имени и к выгоде своего господина-волшебника, все прочие сделки признавались недействительными. Домашние эльфы могли работать только на своего господина, но за счет своей магии иногда достигали каких-то высот. В издании описывался процесс о признании недействительной сделки, заключенной домашним эльфом Таури, управляющим поместья Краучей.

Конечно, не одни домашние эльфы страдали от парадоксов английского законодательства. Те же вервольфы, иначе говоря, оборотни были обязаны проходить регистрацию в Министерстве, а их деятельность контролировалась специальным отделом. Помимо этого представителям всех волшебных рас — великанам, гоблинам, русалам, оборотням, кентаврам и прочим (кроме детей от смешанных браков с волшебником) запрещалось учиться в Хогвартсе.

Вернувшись к вопросам судебной системы, Гарри отметил тот факт, что мелкие дела о нарушении законов о волшебстве рассматривались Сектором по борьбе с неправомерным использованием магии Министерства, а крупные — уже Визенгамотом. Причём круг наказаний зависел только от фантазии магов. Встречались и тюремное заключение в Азкабане (за самые тяжкие преступления), и изгнание в мир без магии, и лишение волшебной палочки, и общественные работы. Также применялись домашние аресты, штрафы и куча других, порой, очень странных наказаний, например, танца на главной площади или обязательства не покупать лягушачью икру.

Но даже это не являлось пределом! В волшебном мире существовали постановления о казни напавших на волшебников животных и даже о публичной порке вывески, посмевшей упасть на проходящего рядом мага. Что любопытно, жизнь мага признавалась главной ценностью, и смертная казнь не практиковалась. К почти смертной казни приравнивался поцелуй дементора, лишавший мага не жизни, но магии и разума. К другим любопытным фактам Гарри отнес то, что все акты Министерства Магии и Визенгамота должны были публиковаться в национальной газете, однако при этом составитель сборника в комментариях заявлял, что журналисты в погоне за сенсацией зачастую искажают текст официальных документов своими заметками.

В целом, исходя из объемов судебной практики, можно было сделать вывод, что у магов активно развивалось договорное право. Им было знакомо классическое право собственности (в отличие от специфического у гоблинов), широко применялись сделки купли-продажи, аренды и найма. Анализируя законодательство в этой сфере, Гарри сделал вывод о том, что волшебники многое переняли у римских правоведов — частное право магической Англии почти полностью копировало законодательство древнего Рима. И наглядным доказательством таких "римских корней" являлась форма заключения договоров — либо подписанием единого контракта, либо рукопожатием и произнесением специальной формулы.

Надо отметить, Поттеру всегда были близки идеи римского права. И близки настолько, что во время изучения сборника законов мальчик испытывал острое чувство "дежавю". Если верить теориям о переселении душ, в прошлой жизни Гарри наверняка был каким-нибудь римским патрицием, носил тогу с пурпурной каймой, гладкий золотой перстень, ходил на Форум, присутствовал на заседаниях Сената в курии, принимал участие в управлении государством и много-много читал. М-да… хорошее было время!

Британские маги защищали свои обязательства в суде. Туда обращались при нарушении прав и интересов, а также за возмещением ущерба. Сохранились сведения, что до тысяча пятьсот пятого года волшебники могли разбирать споры самостоятельно при помощи прямого обращения к магии, однако разная трактовка посылаемых им знаков вела к недопониманию и распрям, продолжавшимся много лет. В качестве примера, известного всем английским магам, составитель приводил раздор между Малфоями и Уизли (то ли насчет земли, то ли овец — история это не сохранила), вражда которых не угасла и на момент выхода данного сборника.