Найл расставил людей по кругу, немного большему размеров Семени, и объяснил, что нужно делать. Женщины держали долота, мужчины били кувалдами по верхним концам. Дно вокруг затряслось от могучих ударов, и прочная бронза начала вгрызаться в каменистый грунт. И вгрызаться с такой скоростью, что помощники не успевали выгребать из-под шатра кучи острых каменных осколков.

В первый же день люди углубились почти по пояс. На второй — их головы скрылись под водой. Как ни старалась жидкость помешать нормальной работе — но кувалды оказались слишком тяжелы, чтобы ее вязкость помешала наносить сильные удары. Перед третьим с начала раскопок сном Найл нырнул в яму и обнаружил, что над Семенем осталась только тонкая корка, толщиной от силы в две ладони.

С этого момента туземцы опять получили возможность валяться в шатрах или среди водорослей, смотреть по сторонам и от безделья попивать воду и поедать скинутое с флотилии вареное мясо. Они были в раю.

Одним днем Посланник Богини все-таки пожертвовал, давая грязи время осесть — иначе в яме ничего не удавалось разглядеть. А потом они с верной Нефтис вдвоем спустились вниз и принялись, продвигаясь по кругу, долбить камень по краям ямы. Теперь самым главным стало не повредить зародыш — и из-за этого приходилось кромсать плотный грунт заведомо дальше, нежели могла оказаться живая плоть.

Наконец, когда выбоина по краям ушла в глубину почти на локоть, камень над семенем начал трескаться и расползаться. Люди торопливо повыбрасывали его наружу. Потом Найл мысленно извинился перед малышом за возможную боль, влез в трещину, подсунул долото под гладкую кожицу и, поднатужившись, нажал.

Семя дрогнуло.

— Нефтис! — мысленно потребовал правитель.

— Хватай другое долото и поддевай его с другой стороны.

Телохранительница вылезла под купол, схватила инструмент, спрыгнула назад. Они навалились вместе… И приподняли зародыш примерно на ладонь.

— Есть! — Найл выбрался на воздух, снял маску, тяжело дыша. — Его больше ничто не держит. Достаточно просто приподнять и переложить. Зовите всех!

Минуту спустя будущую Богиню облепили десятки рук, подняли наверх, переложили под шатер. Легко и просто. Но это означало, что самое трудное осталось позади. Они нашли и подняли Семя. Переправить его теперь на корабль никакой трудности не представляло.

Найл не смог отказать себе в удовольствии и провел ночь с Семенем под одним шатром. В этот раз ему не приснилось ничего. Он не получил никаких мысленных посланий, не ощутил волн благодарности или обещаний награды. Он просто был счастлив. Как бывает счастлив ребенок, прижавшийся к своей матери, — когда ему не нужно никаких слов и объяснений. Он просто чувствует себя счастливым — и все.

— Первый, — вызвал смертоносцев Найл, когда сон покинул его, и настало время нового дня. — Первый, ты меня слышишь? Спускайте паутину. Прикрепите на конец какой-нибудь камень, и опускайте его вниз. Мы передадим его вам.

На палубах флотилии началось оживление, ментальные волны от которого докатились даже до дна. Восьмилапые спорили о том, кому достанется честь поднять наверх новую Богиню, люди кинулись к бортам, словно могли хоть что-то разглядеть сквозь километровую толщу воды.

Повезло, естественно, флагману и получившему звание местного Смертоносца-Повелителя Первому. Он перебрался с носовой площадки на корму, свесил брюшко над водой. Гребцы приволокли из трюма один из балластных камней. Паук коротко пришлепнул по нему кончиком брюшка — и валун столкнули в волны.

Ждать его появления внизу пришлось довольно долго — только спустя пару часов светящиеся облака пробило темное пятно и стало опускаться ко дну. Под руководством Нефтис дикари подняли камень, перенесли его под шатер, и Найл самолично перекинул липкую нить через Семя, обернув его вокруг. Затем несколькими ударами меча перебил кончик, удерживавший балластный камень.

— Поднимай!

Прошло еще несколько минут. Внешне не происходило почти ничего — но вдруг Семя шелохнулось. Проползло несколько шагов. А потом, сорвав со своего места весь шатер, медленно поплыло над самым дном. Оно скользило над самыми водорослями несколько сотен шагов, и только совсем вдалеке, на грани видимости, стало подниматься к медленно шевелящемуся свету.

Вот и все. Посланник выполнил волю Великой Богини Дельты.

Теперь можно было возвращаться домой.

Туземцам Найл выдал по бурдюку и по вещмешку с припасами воды на двоих. Таким образом, помимо вкусной еды они получили в подарок еще и неведомую раньше походную оснастку, а потому правитель считал, что совесть его может не беспокоиться: он расплатился с ними за все. И за работу, и за потраченное на переход время.

Дикари, правда, просились остаться в неведомом им ранее прекрасном месте, умоляли хозяина мертвых оставить их всех у себя. Но Найл был тверд:

— Живые должны жить с живыми! Возвращайтесь в свои дома. Я показал вам свои владения, теперь возвращайтесь в настоящий мир.

Единственный, кто остался с ним — точнее, единственная, — это Скользкий Плавник. Женщина твердо считала себя частью племени хозяина мертвых, и все приказы, относившиеся к туземцам, пропускала мимо ушей. Она — женщина хозяина мертвых, его часть, плоть от плоти его. Куда двинется хозяин, туда пойдет и она. Где он остановится, там она станет копать ему ямы, ловить рыбу, надыхивать шатры — но никогда никуда не уйдет.