– Значит, это нечто вроде буддизма, где считается, что все – иллюзия?

– Нет. Реальность – абсолютная истина – существует. Однако если человек хоть раз на нее взглянет, его мозг разрушится.

– Если ты Бог, давай пообщаемся без клавиатуры. Ты должен и так слышать меня.

– Слышу вполне отчетливо.

– Ты утверждаешь, что все едино? А как же цифры? Один, два, три?.. Ну что? Я победил?

– Один, два, три… Это очередная иллюзия. Ничто не поддается счету.

– Ты говоришь безосновательно, а я только что счетом доказал свою правоту. Вот пожалуйста: пальцев ровно пять. Целое число.

– Ты показал не целое число «пять», а руку с пятью пальцами. Ваша система счета не существует независимо от реального мира. Это просто замысловатая метафора.

– Хотелось бы услышать доказательства этого смехотворного утверждения.

– Выбери наугад число на вещественной числовой оси. С вероятностью единица можно утверждать, что у него не будет ни названия, ни определения, его нельзя ни вычислить, ни записать. То же самое верно о якобы определимых числах, например о пи или о квадратном корне из двух. Высчитать их точное значение не в силах даже компьютер размером с целую Вселенную, работай он хоть бесконечно долго. Ответь же, Эдельштайн: зачем утверждают, что эти числа существуют? Для чего нужны окружности и квадраты, с которыми их увязывают? Возможно ли наличие пространства, имеющего столько-то измерений, если измерить его нельзя? Ты, Эдельштайн, все равно что обезьяна, которая, пустив в ход все свои умственные способности, научилась считать до трех, а найдя четыре камешка, вообразила, что познала бесконечность.

– Ты так считаешь? Говоришь, даже слово «Бог» не очень-то подходит, чтобы описать твое величие? Хорошо, но докажи это! Докажи, что ты Бог. Ну же! Слышишь меня? Докажи, что ты в самом деле Бог.

– Сам придумай, какое хочешь получить доказательство, Хазелиус. Но предупреждаю: это станет последним тестом. У нас много важных дел и слишком мало времени.

– Моя жена, Астрид, перед самой смертью забеременела. Мы едва успели об этом узнать. И ни с кем – ни с кем в целом мире – мы не поделились своей новостью. Мой вопрос такой: какое имя мы решили дать ребенку?

– Мальчика назвали бы Альберт Лейбниц Ганд Хазелиус.

– А если бы это была девочка? Если бы девочка? Как бы назвали ее?

– Розалинда Кюри Ганд Хазелиус.

– Хорошо, давай начнем с самого начала. Кто ты такой?

– По причинам, о которых я уже упоминал, ты не в состоянии понять, кто я. Если приблизительно, то я Бог, но это слишком неточное описание.

– Ты часть Вселенной или отделен от нее?

– Отдельностей нет. Мы все – единое целое.

– Зачем существует мироздание?

– Оно существует, потому что так проще, чем быть ничем. Поэтому есть и я. Примитивнее, чем сейчас, Вселенная стать не может. Так предусмотрено основным физическим законом, из которого вытекают все остальные.

– Что может быть проще, чем ничего?

– «Ничего» не существует. Ближайшее к нему состояние – Вселенная.

– Если все настолько просто, почему же тогда мироздание такое сложное?

– Сложность мироздания, которую вы наблюдаете, – стихийное свойство его простоты.

– Что же она такое, эта глубинная простота или сердце всего и вся?

– Реальность, которая способна разрушить человеческий мозг.

– Нет уж, увольте! Если ты такой умный, отвечай нам, несчастным невеждам, попонятнее. По-твоему, наши физические законы сплошь неверны, так?

– Вы создаете свои законы, полагая, будто есть время и пространство, которыми все ограничивается. Вот в чем ваша ошибка. Очень скоро все ваши представления о мире сгорят дотла. И возникнет другая наука.

– Если наши физические законы настолько неправильны, как же мы умудряемся достигать столь серьезных научных успехов?

– Ньютоновские законы движения, хоть они и ложны, позволили впоследствии отправить человека на Луну. То же самое можно сказать обо всех прочих ваших законах: они не бесполезные аппроксимации, но в основе своей неверны.

– А разве возможно открыть и сформулировать какой-либо закон, если нет пространства и времени?

– Мы уделяем слишком много внимания метафизическим спорам.

– А что нам еще обсуждать?

– Причину, по которой я вышел с вами на связь.

– Что это за причина?

– У меня есть для вас задание.

– Какое задание?

– Великие монотеистические религии возникли как необходимая ступень в развитии человечества. Ваша задача – помочь людям перейти к новой системе верования.

– К какой именно?

– К науке.

– Это нелепо! Наука не может быть религией.

– Вы основали новую религию, но пока не осознаете этого. Верование изначально возникло как попытка понять мир. Теперь эту роль возьмет на себя наука.

– Наука и религия – две совершенно разные вещи. Они задаются разными вопросами и требуют разных доказательств.