— Ага, — буркнула Равенна, — при условии, что нужная бутылка под рукой.

Женщина уже поняла, что в грядущей битве за замок Веллесхайм именно на нее ляжет этот труд: приготовление защитных зелий всех возможных сортов. Причем в дополнение к тяготам, собственно, боя.

Тем временем новый представитель нечисти посетил созданную мастером Бренном иллюзорную равнину. Смутный силуэт, полупрозрачная фигура с чертами лица нечеткими, трудноразличимыми. Темное облако, каким-то чудом принявшее форму, схожую с человеческой.

— Призрак, он же привидение, — пояснил мастер Бренн, — душа, не нашедшая покоя. В отличие от скелетов и ходячих трупов — тел, поднятых чужой волей и лишенных собственного сознания — у призраков, напротив, ничего кроме сознания и нету. Их беда в том, что тихо-мирно отправиться на тот свет призраки либо упорно не хотят, либо и рады бы, но не могут. Что-то их держит: какой-то невыплаченный долг, чье-то проклятье, чья-то обида или результат неудачного и неумелого колдовства. По большому счету — не так уж важно. Значение имеют для нас с вами две вещи. Первое: для живых приведения не так уж и безвредны. Одни просто нагоняют страх, беспокоят как вши или сухие хлебные крошки в кровати. А другие жадно и беззастенчиво пьют из человека жизненную силу. Из-за чего тот слабеет, чаще болеет и быстрее умирает. За счет этого призрак может удержаться в мире живых сколь угодно долго. Не рассеиваясь. Теперь второе…

Сиградд, находившийся к привидению ближе остальных, не стал дослушивать Бренна. Подскочив к призраку, он рубанул по полупрозрачной фигуре секирой. Лезвие прошло сквозь нее, задержавшись едва ли на миг. А на северянина дохнуло холодом — но не бодрящим морозом, столь привычным на его родине. То был особенный холод, чуждый любой жизни. Холод камня в стылой пещере, холод могилы.

Будучи отнюдь не робкого десятка, Сиградд, тем не менее, резко сдал назад. Попятился, отдергивая оружие. На лезвии секиры осталась изморозь.

— Ты должен был убедиться в этом собственноручно, — донесся до обескураженного северянина ироничный голос Бренна, — моим словам ты бы вряд ли поверил, я понимаю. Как и любым другим словам. Впрочем, теперь вы все мне поверите. Поскольку призраки бестелесны, причинить им вред оружие не способно. Только волшба.

Молния, вырвавшаяся из ладони Равенны, врезалась в призрачную фигуру, на миг подсветила ее изнутри. Затем призрак превратился в сплошной сгусток света — сплошной и бесформенный. Он словно оплыл, как горящая свеча. И, наконец, сгусток погас. Бесследно исчезнув вместе с призраком.

— Неплохо, — с одобрением молвил мастер Бренн, — но вообще-то существует отдельное заклинание для изгнания призраков. Называется «Развоплощение». Советую тебе освежить его в памяти, прежде чем отправиться во владения рода Веллесхайм.

И вот еще что, к слову. Не действует оружие, по крайней мере, обычное, также на оборотней. Серебряное — да. Как, впрочем, и оружие из любого драгоценного металла.

Впрочем, это я забегаю немного вперед. Если верить слухам, которые доходят из окрестностей замка Веллесхайм, с оборотнями там вряд ли придется столкнуться. Поэтому отработку схватки с оборотнем я решил отложить до следующего раза.

А последним, с кем довелось схватиться Сиградду, Равенне, Освальду и сэру Андерсу на уроке, что преподал им мастер Бренн, оказался вампир.

Выглядел он вовсе не тем холодным, но не лишенным красоты вечным юношей, каким обыкновенно его представляют в романтических поэмах. Просто человекоподобная тварь, имеющая, по словам Бренна, некое подобие разума. А еще грязная, уродливая, злобная и голодная, точно нищий, проснувшийся с похмелья. Да и силы твари было не занимать. Оружие же вампиру с успехом заменяли дюймовые когти, крепкие как железо и клыки, достойные хищного зверя.

Так что даже вчетвером сладить с вампиром оказалось нелегко.

Как бы между делом подопечные мастера Бренна узнали, что осиновый кол твари, конечно, опасен. Но не в большей степени, чем любая другая заостренная деревяшка. То есть, повредить тело вампира она способна. Да только металл годился для этой цели гораздо больше.

Металл предпочтительнее было использовать драгоценный. Как и при схватке с оборотнями. Однако и обычное железо могло изувечить вампира, лишить конечности. Ну, или замедлить хотя бы. Последнее пришлось кстати: помимо силы, вампир отличался проворством, что позволяло ему с успехом уходить от огненных шаров, молний и других вариаций боевой волшбы.

Увернулся — и снова в атаку. Вот только длился успех твари лишь до поры. В конце концов, удар секиры, в который Сиградд вложил, кажется, всю свою удачу, превратил вампира в одноногого калеку. Затем меч сэра Андерса разрубил потянувшуюся к рыцарю в каком-то отчаянии когтистую руку вампира. Сабля Освальда снесла голову. А огонь, сотворенный заклинанием Равенны, довершил остальное.

Сжечь, кстати, вампира было не просто желательно, но необходимо. В противном случае, даже изувеченный и обезглавленный, он мог срастись вновь. Мог снова подняться — только что сделавшись слабее, чем прежде. И, соответственно, более голодным.