В результате различности определений термина «мусульманин» возможность точной оценки численности мусульман в европейских странах весьма ограничена. Но, несмотря на эту ограниченность, можно сказать, что наибольшее количество европейских мусульман проживает во Франции (4–5 млн), в Германии (более 3 млн), Англии (более 1,5 млн), Испании (около 1 млн), Италии и Голландии (почти по 1 млн). В Бельгии (от 40 до 500 тыс.), Греции (до 400 тыс.), Австрии (более 300 тыс.), Швеции (более 300 тыс.) и Дании (до 180 тыс.) их меньше, и там они составляют 3–4 % от общей численности населения страны.

Ввиду различности прошлого членов мусульманских сообществ европейских стран сами сообщества также различны, и у них разные этнические, культурные, языковые и общественные связи. Они принадлежат к разным исламским традициям. Поэтому считать их компактными, сплоченными сообществами – это заблуждение. Но среди новых поколений мусульман, которые родились и выросли в Европейском Союзе и не имеют особо сильных связей с родинами отцов или дедов, этнические и культурные различия постепенно теряют свою значимость [85] . В настоящее время по всей Европе идет процесс формирования местного ислама, а мусульманская молодежь более прежнего относится к исламу как к личным убеждениям, а не как к понятиям, связанным с семьей и традицией [86] .

Европейские мусульмане и антирасисты не раз выражали свое сожаление по поводу роста негативной информации о мусульманах и создании отрицательных стереотипов о них после событий 11 сентября. Да, многие средства массовой информации стремятся к умеренному и ответственному освещению преобразований, связанных с мусульманами, и стараются создать благоприятную атмосферу для привлечения людей с разными позициями к обмену мнениями о таких проблемах, как ношение хиджаба в школе и т. п. Но в сфере политических изменений, которые произошли после 11 сентября, большинство материалов отражает односторонний взгляд на ислам, представляя его как однобокую радикальную и фундаменталистскую религию, угрожающую демократическим и светским ценностям. Подобные материалы причастны к формированию общественного мнения о том, что мусульмане – «иные» и «опасные» и что «они» отличаются от «нас».

Представители мусульман Франции и Англии заявляют, что публикация и трансляция таких предвзятых материалов с вызывающими заголовками и картинками, а также широкое освещение взглядов радикальных мусульман неуклонно растет. Представители мусульман Дании также утверждают, что у большинства их умеренных единоверцев не было возможности выразить свое мнение. А представители мусульман Австрии и Швеции выразили свое недовольство тем, что те, кого в средствах массовой информации представляли как экспертов и на кого ссылались, порой толковали принципы ислама очень субъективно и непрофессионально.

Мусульманские группы в Бельгии и Германии также были в числе тех групп, которые требовали у средств массовой информации повышения объема положительного освещения о вкладе мусульман в развитие общества. А антирасистские активисты Голландии приложили немало усилий для повышения уровня осведомленности руководителей СМИ о важности правильных знаний об исламе как основы его справедливого освещения.

Возникновение правых популистских партий в последние годы оказало особое влияние на политические дискуссии по теме миграции и ассимиляции мигрантов в Европейском Союзе. Красноречиво говоря о том, что миграция сопровождается социальными болезнями, и требуя ужесточения мер по максимальному ограничению миграции и принуждению мигрантов к соблюдению принятых в новой стране норм поведения, эти партии завоевали в некоторых европейских странах симпатии части местного населения.

Пользуясь чувством страха и уязвимости, господствовавшим в некоторых странах после террористических атак 11 сентября 2001 г., популистские правые партии стали представлять мусульман как угрозу безопасности и ценностям странам Европейского Союза. Так, например, члены итальянской «Северной лиги», поддерживая идею об ограничении строительства мечетей, ссылались на проблему безопасности, а члены бельгийского «Фламандского блока» ссылались на эту проблему, выступая против государственной финансовой поддержки мусульманских общин. Также французский Народный фронт предупреждал о том, что мусульмане этой страны верны крупной общине верующих, которые представляют собой угрозу национальному правительству [87] .

Рост популярности правых популистских партий в результате их ораторских выступлений, не допустивших смягчения мер в отношении мусульман и других меньшинств, подстегнул другие политические партии к тому, чтобы занять более жесткую позицию в вопросе миграции. Это привело к ужесточению миграционной политики, что увеличило степень уязвимости мусульман и других мигрантов.

В октябре 2004 г. Конституционный суд Австрии, где Австрийская партия свободы была частью правительства с 2000 г., признал незаконными часть постановлений о предоставлении убежища. А в Дании, где Датская народная партия поддерживала тесное сотрудничество с правительством страны с 2001 г. [88] , новые законы о миграции стали одними из самых жестких во всей Европе. В Голландии партия популиста Пима Фортейна недолго пребывала у власти, но наследие этого убитого впоследствии политика все еще влияет на нынешнюю миграционную политику этой страны, и антирасистские организации считают, что они содержат новые жесткие правила, которые свидетельствуют об игнорировании международных стандартов прав человека.

После событий 11 сентября страны, где правые популистские партии имели определенное влияние в правительстве, также стали проявлять беспокойство по поводу обеспечения безопасности. Так, в Греции и Испании были введены новые ограничения в целях борьбы с незаконной миграцией как часть программы по борьбе с терроризмом. В Швеции, нарушая международные законы о правах человека, стали депортировать из страны всех подозреваемых в терроризме. Поэтому вполне оправдано мнение о том, что все эти ужесточения повлияли на рост предубеждений о мусульманах и других иностранцах в этих странах.