Иногда, на моей памяти всего пару раз, в ангары "Круитни" садились на техобслуживание космолеты других, не приписанных к базе подразделений. Естественно, гостей обустраивали, и проставлялись "за боевое братство". Ну и в процессе обмывания успешных посадок и ровных факелов из дюз, чесали языками. Хвастались, конечно! Как без этого?! Бывало, и привирали. А однажды, пьющий и не пьянеющий коммандер с борта рейдера дальней разведки рассказал историю о том, как прятал полукилометровую тушу эсминца в кратерах грязно-желтого Ио, и как на их глазах одни внешники напали на космолет других, отбили и освободили несколько сотен рабов. Вот вам и "пираты"!

Только я лично на луны Юпитера пока не собирался. Мне еще в госпитале ограничения к пустотным допускам нужно было снять. Да и, боюсь, Тае там не понравилось бы. Не говоря уже о том, что пассажирских рейсов дальше Весты в Поясе вообще нету.

Гигантские фермы, парящие в плотной атмосфере Венеры, хрупкие купола Марса или подземные города Луны меня тоже как-то слабо привлекали. Уж мне ли, пилоту-пустотнику, не знать о коварстве низкой гравитации! А все перечисленные места единичкой стандарта похвастаться не могли.

Оставались только старые добрые космические станции, сгрудившиеся в точках гравитационного равновесия системы Глобус-Луна. Дорогое, знаете ли, удовольствие коррекция положения миллионнотонной махины в пустоте!

За последние полвека, с момента окончания последней войны, все пять точек Лагранжа негласно поделили между говорящими на близких языках анклавами. Так что номер в названии станции заодно говорил и о принадлежности объекта к территориальному объединению в рамках Содружества.

Первая и вторая не привлекали совершенно. Ни административный комплекс вознесшегося в Космос человечества, ни торговые модули осваивавшей Луну Вечной Империи совершенно не подходили для моих целей. Мелькнула мысль, что спрятаться в тени Арбитра не такая уж и плохая идея! Но жизнь внутри циклопической станции Ассамблеи, мало того что слишком дорогая, так еще и не всем доступная. Сунуться туда - то же самое, что добровольно сдаться в загребущие лапы дознавателей.

Четвертую можно было вовсе не рассматривать. "Королев" в ней и располагается. Тут и искать станут в первую очередь. Причем, и в Славянском Союзе, и в Эмиратах, и в Колумбии. Тут, на базе широченной славянской души и энергии латинос так все перемешалось, переплелось, что остальные территории четверку давно чем-то единым считают.

В пятой, вотчине Новой Англии и франко-итальянской Окситании, мы с Таей будем выделяться, как ледяной астероид в облаке силикатов. А еще в ЛЛ-5 полно станций-монастырей Ордена Вознесения! И от них хотелось бы держаться подальше.

Оставалась тройка. Та самая точка, которую даже в телескопы с остальных не рассмотришь - она вечно с другой стороны Глобуса, и в которой вальяжно рассыпались несколько десятков вольных станций.

Причем, стоило только окончательно осознать, что выбор цели сделан, как-то сам собой в голове сложился и план побега. Все нити вели в "ЛЛ-3 Асесьон". Именно там была приписана несчастная, расплющившаяся о бронированную диафрагму гражданского шлюза, "Саратога". Там жил друг Александра Тремейна, и мой собрат по приюту Фернандо Кальва. Родственник нашего пилота, Нянь Чангминга, неплохо устроился в частном медицинском центре на этой же станции. Не удивлюсь, в том самом, куда капитан Высоцкий так страстно хотел отправить мои гем-пробы. Сами Боги, ну или по крайней мере - Демоны, вели меня туда. Не будь я пилотом, быть может, еще и вздумал бы трепыхаться против течения. Но мы, пустотники, никогда не спорим с выходцами из Бездны.

– Гражданин Ури Лесток!
– вдруг снова проснулся коммуникатор. Я, честно говоря, о тревоге в секторе уже и забыл.
– Приказываю Вам немедленно явиться в секторальное отделение Спасательно-Восстановительной группы. Код триста! Повторяю! Код триста! Прорыв вооруженного неприятеля в жилой сектор!

Мне оставалось только саркастично ухмыльнуться. После непростой победы над троими матерыми бойцами, казалось - самое страшное, что могло произойти, уже случилось. Но именно в этот момент бок из вирт-излучателей и камер видеонаблюдения установленный на консолях над улицей вдруг лопнул, и рассыпался по сталепласту тротуара облачком вонючего дыма с искрами.

– Гы-гы-гы!
– совсем не детским басом заржал кто-то рядом.
– Приколись, Гарри! Пых, и капец!

– Ага!
– радостно поддержал первого вандала неведомый Гарри. И, по голосу судя, празднование совершеннолетия давно уже успело стереться из его памяти.
– Мы с тобой, типа, несем истину обманутым дьявольской печатью обывателям. Типа, пусть увидят своими глазами, натуральное лицо своих домов!

И действительно. Виртуальные фасады, веселые краски и вычурные архитектурные излишества, рекламные вывески кафе и магазинчиков, баннеры и указатели рывками сползали со стен. Однообразно серых, местами обильно испачканных рыжими пятнами ржавчины и потеками капающей откуда-то сверху воды. Те вирт-излучатели, до которых еще не добрались шаловливые ручки искренне радовавшейся содеянному парочки, пытались растянуть прописанное программами изображение. Нейросеть реагировала на эти героические потуги - вид улицы мигал, не в силах остановиться на чем-то одном. И в итоге стал походить на полуразложившийся труп, зомби из нестрашных детских комм-игр.

– Зырь, Гарри!
– энтузиазма в этом человеке было столько, что он просто не мог не поделиться им с другом.
– Зырь! Обыватель нам тачку открыл и вещи вынес!

Три трупа этих двоих совершенно не смущали, а блестящий обгорелой сталью срез ствола штурмовой винтовки не вызвал ни каких ассоциаций. Их глазки вожделенно блестели при виде вещей выставленных Милицей Лейкович на тротуар.

Энтузиаст, здоровенный бугай с какой-то несуразно маленькой, будто бы даже недоросшей до нужного размера головой, держал в руке простенькую винтовку-игольник. Из тех, что обычно используются в детском тире и не требуют от пользователя наличия нейросети. У второго, Гарри, в противовес первому - похожего на подростка страдающего анорексией и того не было. Только какая-то хитро выгнутая железка. Так что радость от находки гостила в этой странной компании не долго.