его губ на моей шее и без его гортанных стонов у моего уха – настолько

грубых, почти диких. Видеть эту грань в нем – словно пребывать в эйфории.

Это все равно что наблюдать, как высвобождается спрятанное, например, у

какого-нибудь премьер-министра, царя или короля.

Мой оргазм накрыл меня, словно откровение свыше: скрутившись

спиралью внутри, он из центра разлился вниз и вверх одновременно, от чего

я сначала всем телом выгнулась, а потом согнулась пополам, умоляя его при

этом:

– Не останавливайся, пожалуйста, Дженсен, не вздумай

останавливаться.

Но ему все равно пришлось, потому что с его телом произошло то же

самое: напряженными руками удерживая меня за плечи и придавшись лицом

к моей шее, он словно сдался и победил одновременно.

Сейчас эти два состояния были схожи, но разница все равно есть. Я ее

чувствовала.

Воздух вокруг нас был нагрет, и он постепенно – хотя все равно

недостаточно медленно – смешивался с тем, который охладил кондиционер,

и все вокруг стало холодным.

Когда Дженсен вышел из меня, мы оба тихо застонали, и, стоя на

коленях между моих ног и глядя вниз, он снял презерватив и просто остался

так сидеть – опустив подбородок и тяжело дыша.

У меня и раньше бывали ни к чему не обязывающие интрижки. Как и

секс на одну ночь. Мужчины были милыми, отвлекающими от забот,

жадными до удовольствий – и забыть каждого было легче легкого.

Но сейчас все совсем другое.

Я знаю, что когда стану старше, буду помнить Дженсена, и в памяти

навсегда останется этот любовник из моих бостонских каникул. Запомню и

этот нежный момент – прямо сейчас, когда он вымотан после нашего занятия

любовью. Может, это воспоминание будет вспыхнувшей и тут же

погаснувшей искрой или как возникший и тут же затихший звук удара мячом

по асфальту. Но оно все равно останется во мне.

Я не спускала с него глаз, когда он потянулся выбросить презерватив в

корзину возле кровати. Потом вернулся ко мне, теплый и уставший,

жаждущий поцелуев, которые уже стали сладкой прелюдией ко сну.

Меня не пугали наши ритуалы, но и не радовали.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

Потому что Дженсен был прав: все это оказалось очень

непредсказуемым.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

Двенадцать

Пиппа

Наш последний отрезок пути привел в Уэтсфилд, штат Вермонт – к юго-

востоку от Берлингтона. Все мы были сонными, просидев днем ранее

слишком много времени в своих номерах, и могли разговаривать только на

совсем уж ничего не значащие темы.

Между мной и Дженсеном больше не было притворства, и это место

заняло взаимное разрешение целоваться и прикасаться друг к другу, причем

это больше не была игра на публику, а наше с ним желание.

Сидя на заднем сидении, я задремала у него на плече, сквозь сон

чувствуя нашу позу: он обнял меня правой рукой, а левую положил на бедро, нырнув под подол юбки. Прислонившись ко мне всем телом, он был словно

уютная подушка. Еще я слышала, как он шепотом отвечал Ханне, когда она

спрашивала о чем-то с переднего сидения. И его поцелуи – время от времени

он прикасался ими к моим волосам.

Но только когда он мягко растолкал меня, я по-настоящему осознала

происходящее волшебство: городской пейзаж сменился пышными лугами. В

свой последний расцвет перед зимой клены выстроились плотными рядами

по обе стороны дороги. Она была устлана оранжевыми и желтыми листьями,

которые вздымались от ветра, когда мы проезжали мимо. То тут, то там еще

можно было встретить оттенки бледно-зеленого, но в целом все вокруг было

раскрашено в теплые тона с редкими сполохами красного на фоне ярко-

голубого неба.

– Боже мой, – прошептала я.

Даже почувствовав, что Дженсен смотрит на меня, все равно не смогла