неделю, – наклонив голову, я подумала пару секунд. – Но точно не месяц, нет, потому что та новая сумка от «Прада», которую я купила на той неделе, просто потрясная – и ни ты, ни твоя неверная бледная задница не смогут

порушить удовольствие.

Он улыбнулся, сдерживая смех.

– Даже сейчас, – тихо и с обожанием сказал он, – даже после того, как я

подвел тебя, ты такая смешная девчонка, Пиппа.

Я сжала челюсти.

– Марк. Убирайся из моей квартиры.

Он виновато поморщился.

– Понимаешь, у меня в четыре часа телефонная конференция с

итальянцами, и я надеялся провести ее отсю…

На этот раз я перебила его пощечиной.

***

Коко поставила передо мной чашку чая и мягко погладила по волосам.

– Ну и хер с ним, – шепотом, чтобы не слышала Леле, сказала она.

Леле любила мотоциклы, женщин, регби и Мартина Скорсезе. Но мы

давно знали, что она не любила, чтобы ее жена ругалась дома.

Я опустила голову на скрещенные руки.

– Почему мужики такие мудаки, мам?

Они обе мои мамы, и откликались на «маму» одновременно. Поэтому это

быстро стало неудобно – зовешь одну, а приходят обе – и еще в детстве, как

только я начала говорить, Колин и Лесли разрешили называть их Коко и

Леле, а не только мамой.

– Они мудаки, потому что… – начала Коко и запнулась. – Ну, они все-

таки не все поголовно мудаки, да?

Я предположила, что последнюю фразу она адресовала Леле, поскольку

потом ее голос снова стал громче, и она продолжила:

– Женщины тоже могут быть мудачками, если уж на то пошло.

Тут Леле пришла ей на помощь.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

– Мы просто хотим сказать тебе, что да, Марк стопроцентный мудак,

хотя для нас это все-таки неожиданное открытие.

Тут мне стало грустно и за мам. Им нравился Марк. Нравилось, что его

возраст был где-то посередине между их и моим. Они радовались, что у него

изысканный вкус в выборе вина, что он любил Боба Дилана и Сэма Кука.

Когда он проводил время со мной, то часто делал вид, будто ему тоже

двадцать с чем-то. А когда с ними – вмиг превращался в лучшего друга

пятидесятилетних лесбиянок. Мне всегда было интересно, каким он был

рядом с безликим незнакомцем.

– И согласна, и нет, – замечаю я, сев прямо и вытерев лицо. –

Оглядываясь назад, я все думаю: а что, если Марк был так опустошен из-за

Шеннон из-за того, что ему даже в голову не пришло изменять, – я

посмотрела в их расстроенные глаза. – Ну то есть он даже не знал о таком до

ее измены. И, может быть, это жуткое решение, когда ты несчастен, но все-

таки решение.

Тут я почувствовала, как кровь отлила от моего лица.

– А может, он нашел самый быстрый и легкий способ порвать со мной?

Они уставились на меня, наблюдая, как во мне зарождается ужасающее

открытие.

– Так ведь и было, да? – я смотрю то на одну, то на другую. – Он хотел

закончить наши отношения, а я была слишком недогадливая, чтобы заметить

это? И переспал с той бабой, чтобы оттолкнуть меня? – я резко прикрываю

ладонью рот. – Выходит, Марк просто большой трус с большим болтом?

Коко тоже прикрыла рукой рот, но только чтобы не засмеяться.

Леле же решила всерьез рассмотреть этот вопрос.

– Ничего не могу сказать насчет болта, милая, но тут даже сомневаться

не приходится – этот мужчина трус.

Крепко взяв меня под локоть, Леле подняла меня и привела к дивану.

Сев, она прижала меня к своему крепкому телу, а с другой стороны уже села

Коко, с ее мягкими формами.

Сколько раз мы так сидели? Сколько раз, обнявшись, пытались разгадать

непонятное мужское поведение? И всегда как-то справлялись. Правда,

ответы не всегда находили. Но всегда потом чувствовали себя лучше.

На этот раз они не стали увлекаться построением гипотез.

Когда у вашей двадцатишестилетней дочери проблемы с мужчиной, а вы

лесбийская пара, живущая в браке уже тридцать лет, а еще это ваша первая

любовь, тут мало что можно сказать, кроме «Ну и хер с ним».