— А я ведь говорил, говорил!

Небо то и дело прочерчивают эти волнообразные нити, которые в конце концов цепляются за что попало. Жители забились в свои дома. А на улицы, площади, жилища наплывает какой-то странный свет, а точнее — странная лиловая тень. Обычно она сопутствует солнечному затмению и предвещает стихийные бедствия.

Там, где в раскаленном воздухе пустыни плавают, то сплетаясь, то расплетаясь, комья нити, пассажиры длинного состава прилипли к оконным стеклам и следят за этими разноцветными облаками, которые опускаются все ниже и наконец застилают вагоны и рельсы. Поезд останавливается.

Усман как зачарованный смотрит из окна своего дома на белые нити, падающие в переулок. Сейчас они кажутся маленьким молочным ручейком. Но вдруг он замечает, что с неба вместе с пряжей упало и скрылось за домишками старого квартала что-то большое и тяжелое. Усман выходит из дома, пересекает двор. Переулок лежит перед ним в полутьме. По воле случая почти вся пряжа, заполнившая пространство от стены до стены, окрашена в зеленый цвет, и Усман как бы бежит по тенистой аллее. Вот он достигает пустыря, на котором нить расположилась пестрыми пересекающимися линиями, что создает видимость причудливого цветника из невиданных цветов. Один из них — белоснежный цветок-гигант в самом центре — кажется… Усман чувствует, как бешено колотится в груди сердце: цветок похож на бумажного змея. Мальчик несется во всю прыть, подбегает к тому месту. Но видит лишь моток белой пряжи. Усман падает на него и, лежа на спине, глядит в небо. Но почти тут же вскакивает на ноги и идет по пустыне, превратившейся в море разноцветных нитей, в необъятный мягкий ковер; идет прямо к башне Аксакала. Старик сидит у себя наверху, и рядом с ним — его собака. С высоты башни пустыня выглядит как фантастическое волшебное видение. Дюны с одной стороны и поселок — с другой почти полностью устланы нитями. Не видно ни кустов, ни деревьев — одна лишь пряжа и веревка всех цветов.

Усман усаживается рядом со стариком и, немного помолчав, спрашивает:

— А эту пряжу, куда ее все денут?

— Нужно собрать ее и вернуть туда, где она была раньше. Снова выткать ковры, покрывала, материю — все.

— Но на это уйдут годы!

Аксакал улыбается и ласково треплет мальчика по щеке.

После паузы Усман продолжает:

— А мой змей?

— Твой змей больше не вернется. Нить ему уже не нужна, он свободен и продолжает свой путь.

— Но я хочу, чтобы он вернулся! — с отчаянием восклицает Усман.

— Есть такие птицы, которые рождаются в одной части света, а умирать улетают в другие края, далеко-далеко от дома.

Усман от огорчения не может прийти в себя.

— И мой змей умрет?

— Да, но вместо него будут новые бумажные змеи. — После недолгого молчания старик начинает говорить с ним совсем иначе, уже не как с ребенком. — Все эти планеты, звезды, видимые и невидимые, галактики, отстоящие от нас на миллиарды лет и движущиеся в вечности, — все они рано или поздно превратятся в облако пара, которое рассеется в пустоте. А затем все начнется сначала. И человек вновь появится где-нибудь в другом месте. Как птицы… — Старик замолкает и с легкой грустью глядит прямо перед собой. — Как добро и зло. Они ведь тоже приходят и уходят… Видишь, вон там две нити обвили сухой ствол?.. Внизу… Одна зеленая, другая фиолетовая. Видишь их? — Он указывает на две нити, извивающиеся, как в танце.

— Да.

— Представь себе, что зеленая нить — это добро, а фиолетовая — зло. Посмотри: когда фиолетовая поднимается вверх, зеленая идет вниз. Точно так же и все сомнения, которые извечно мучают человечество. Они, как времена года, приходят и уходят.

Легкий ветер шевелит волосы старика и мальчика. И море пряжи в пустыне тоже медленно и ровно колышется, как будто живое.

— Однажды, — продолжает Аксакал, — людям придется покинуть нашу Землю и искать новое место, где они смогли бы жить и работать. Люди, животные и растения заполнят множество космических кораблей. И когда они совсем затеряются в безбрежном пространстве, то вдруг увидят белую точку, несущую спасение. — И как бы в подтверждение своих слов он указывает вверх на небо. — Ты видишь ее?

Усман задирает голову, уверенный, что разглядит эту точку.

— Не так, не глазами, — говорит старик. — Бумажный змей у тебя внутри, в сознании. Прошлое хранится в памяти, а будущее — в воображении, в мечтах. Хочешь попробовать? Соберись! Представь себе: прошло сто лет.

Мальчик долго сидит с закрытыми глазами, углубившись в себя. Он видит лишь тьму. Но вдруг в этой тьме вспыхивают яркие искры, далекие, как звезды. Это космические корабли. Сам он тоже сидит у иллюминатора и смотрит, как Земля уходит все дальше и дальше. С ним в полете люди разных рас, говорящие на разных языках. Ощущение мучительного исхода пронизывает гнетущую тишину на борту корабля, который мчится в поисках неведомого пристанища — планеты, где еще возможна жизнь. Другие корабли везут животных, растения, библиотеки, картины. Все лучшее, что было создано человеком, размещено в этих гигантских летательных аппаратах, нескончаемой вереницей блуждающих в космосе.

Вид Земли, изображенной на телеэкранах, вызывает у людей возгласы страдания и боли.

Горят леса Амазонки; деревья вздымаются в небо как огромные петушиные гребни. Высохшие океаны открывают взору свое песчаное дно, усеянное скелетами китов и горами сгнившей рыбы. Вот мелькнула голубая полоска: это лишь полыньи, оставшиеся на месте вечных ледников Северного и Южного полюса. Миллионы измученных жаждой животных сбегаются сюда со всех континентов. Земля постепенно приобретает красный цвет. Повсюду гремят взрывы. Вероятно, по цепной реакции взлетают на воздух хранилища атомных бомб, и эти взрывы вспучивают и раздирают всю земную кору.

Усман поднимается и идет в командный отсек. Инженеры и астрономы сидят за пультами управления, которые оснащены множеством рычагов и светящихся индикаторов, регулирующих нормальное функционирование корабля. Ученые на разных языках выходят на связь с астронавтами, находящимися в межзвездном пространстве: их маленькие лаборатории посланы на разведку и должны найти планету, способную принять земную эмиграцию.

Во время периодических сеансов связи на экране появляются весьма отдаленные планеты, — рассматривается возможность высадки. Однако, взглянув на эти небесные тела, ученые сразу понимают: они не годятся. Вот на экране белоснежный астероид. Несколько астронавтов спускаются и некоторое время изучают его поверхность. В командном отсеке ведущего корабля молодой ученый наблюдает за ничтожно маленькой белой точкой, что летит впереди них. Усман сразу узнает ее.