—Мне стоит опаздывать почаще, — ухмыляясь, он опустил спортивную сумку на пол и обвил руки вокруг моей талии. — А этот поцелуй делает то, что я хотел спросить, гораздо проще.

Он пытался звучать беспечным, но я видела следы неопределенности в его глазах.

—Что?

— Пойдешь со мной на танцы?

Мы пропускали танцы последние два года, потому что он не спрашивал меня, а я никогда на самом деле не хотела идти туда с кем-то еще.

— Ты уверен? Мы же не ходим на танцы в школе.

—Не ходили, —поправил он. — Теперь все по-другому.

—По-другому?

Он прижался своим лбом к моему.

— Ты моя девушка, и я хочу показать это всем.

Мне понравилось это. Обычные девушки ходят на танцы.

— Ты так говоришь, словно я трофей или что-то подобное, — подразнила я.

Он робко улыбнулся мне.

— Прости. Что насчет этого? Ты отведешь меня на вечер встреч выпускников и покажешь меня всей старшей школе. Не хочу, чтобы другие парни считали, что ты свободна.

Я закатила глаза.

— Ты такой дурак, и да, я возьму тебя на танцы, чтобы показывать тебя, как свой трофей.

Он засмеялся, наклонил голову и поцеловал меня. На этот раз я позволила ему быть главным. Он начал медленно, а затем стал наращивать темп. Я обвила руки вокруг его плеч и притянула к себе. Он был таким родным, надежным, нормальным и прекрасно целовался. Мои объятья стали крепче.

— Вау, — пробормотал он, когда мы оторвались друг от друга. — Нам стоило начать встречаться несколько лет назад.

— Не думаю, что ты был готов видеть во мне кого-то большего чем просто подругу детства, — подразнила я, испытывая укор совести, что поцелуй не произвел на меня того же ошеломляющего эффекта.

— О, ты всегда нравилась мне в этом плане, но ты, казалось, предпочитала просто быть друзьями, — он снова поцеловал меня, но я не позволила ему отвлечь меня. Выскользнув из его объятий, я взяла его за руку и потащила на кухню.

— Лучше поздно, чем никогда. Я делала салат. Хочешь помочь?

Он пошевелил пальцами. Ответив улыбкой, я передала ему помидоры. Он отлично знал, где и что располагалось на кухне, поэтому сразу достал овощерезку из ящика, где та лежала. Пока он резал помидоры, я помыла салат Ромэн и пару кочанов красного салата. Такая знакомая обстановка вернула меня обратно в мою сумасшедшую жизнь.

Когда он достал банку с черными оливками из холодильника, открыл ее и отправил одну себе в рот, я указала на него ножом.

— Нет, не это. Ты режешь лук, мистер.

— Ненавижу лук, — он отправил очередную оливку в рот.

— Я ненавижу мыть салат. Правила есть правила. Овощерезка подходит также для лука.

Совершенно не важно, насколько острым был нож, его глаза всегда сильно слезились. Я так сильно улыбалась в тот момент, когда он закончил. Слезы текли по его лицу.

— Я собираюсь заставить тебя сделать это в следующий раз, — пообещал он прежде, чем отправиться в ванну на первом этаже, чтобы умыться.

Мы добавили все, что нашли в холодильнике: оливки, соленья, миндаль, сыр фета, затем приправили итальянским соусом. Мамы все еще не было дома. Я поставила поднос с чесночным хлебом в духовку и повернула таймер. Эрик всегда устраивал беспорядок.

Мы целовались на диване, когда я услышала, как звякнули ключи мамы, когда она вошла домой. Мы отпрыгнули друг от друга.

— Привет, мам, — сказала я, надеясь, что не выгляжу такой же виноватой, как Эрик.

— Миссис К., — сказал Эрик странным голосом. Я подавила смешок.

— Добрый вечер, мои замечательные детки, — мама поцеловала меня в лоб, проходя к другому концу дивана, и села с другой стороны от Эрика. Она обхватила рукой его подбородок. — Больше не перебирайся через балкон в комнату к Рейн, молодой человек. Хочешь встречаться с моей дочерью? Тогда будешь делать это правильно. Ты приходишь и уходишь через парадную дверь. И больше не ночуешь в ее спальне. Диван в кабинете раскладывается в королевскую кровать. Он всегда доступен для тебя, как только пожелаешь, — прочитала она и улыбнулась. — Я купила тыквенный пирог.

Мы уставились на нее.

— Откуда она узнала? — спросил Эрик шепотом.

—Шестое чувство или что-то в этом роде, — сказала я, вскочив на ноги. — Она страшно умная.

Мы последовали за мамой на кухню, где накрыли стол на троих. Я достала лазанью из духовки и повысила температуру, чтобы чесночный хлеб лучше поджарился. Когда мы расселись вокруг стола, у меня появилось ощущение, что за нами наблюдали. Торин. Я выглядывала в окно несколько раз, испытывая смешанные чувства. Часть меня хотела, чтобы я могла бы пригласить его, даже при том, что я понимала неправильность этих мыслей. Он не принадлежал к моему миру, а я никогда не стала бы частью его. Другая часть меня желала закрыть окно. Но если бы я сделала это, Эрик понял бы почему. А я ненавижу, когда он думает, что ему предстоит конкурировать с Торином за мое внимание.