— Мы можем поговорить? — спросила я.

Его брови приподнялись:

— Насчёт?

— Инцидент в парке.

Он завязал полотенце на шее, которое я до этого не замечала, скрестил руки и облокотился на дверной проем. Его глаза судились.

— Что за инцидент?

— Ты знаешь, девушка атаковала меня и...

— Ты споткнулась и упала на свою прелестную попу?

— Прелестную...? — лицо покраснело. — Это не то, что произошло, и ты знаешь это, — возразила я.

— Это то, что я видел.

— Лжец.

Он выпрямился, улыбка исчезла с его лица. Есть! Он испугался, когда перестал улыбаться. Вражда с ним не привела бы ни к чему.

— Забудь, что я сказала. Может быть, эм, ты полностью оденешься, тогда мы смогли бы поговорить? Пожалуйста.

Он вздохнул и одарил меня взглядом, говорившим, что он уступил мне:

— Прекрасно.

Я выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание. Как только он исчез в доме, оставив дверь открытой, я заглянула внутрь. Когда здесь жила семья Эрика, они украсили большую гостиную богатыми земляными оттенками: коричневый, бронза, и тёмно-зелёный. У Торина обстановка была простой: кожаный диван и стол. На стенах ничего не было. Ни табличек. Ни телевизора. Ни фотографий.

— А ты оказывается любопытная, — сказал он, внезапно появившись.

Я отошла назад, лицо горело.

— Эм, я, эм... — я даже не могла произнести банальные извинения.

Он вышел на крыльцо, закрыв за собой дверь, и поднял руки:

— Так лучше?

— Гораздо, — его грудь и руки обтягивала простая чёрная футболка. Что за мыло он использовал, или это был шампунь? Так приятно пахло. Парень пересек крыльцо и облокотился на верхнюю часть перил, скрестив руки и ноги. Он был босиком. Было что-то невероятно сексуальное в парнях в джинсах, но без ботинок.

— Ты хочешь, чтобы я ещё и ботинки надел? — спросил он раздраженно.

— Нет, — краска снова прилила к лицу, я скрестила руки, обняв саму себя. Настало время ответов, и я не была уверена, с чего стоит начать. — Кто ты?

Торин усмехнулся:

— Что это за безумный вопрос?

— Этот вопрос относится к тому, кто без медицинской степени спас мою жизнь за считанные секунды, — сказала я. — Сегодня ты вылечил меня, Торин. Я не знаю как, но знаю, что ты сделал это.

Он покачал головой:

— У тебя богатое воображение, Веснушка, — он прищурил глаза, — или ты все же ударилась головой.

Разочарование возрастало.

— Я не придумала ничего из того, что произошло со мной в парке. Девчонка Дал ударила меня в грудь и сломала ребра. Я помню боль, неспособность вдохнуть. Я думала, что умру, а потом потеряла сознание. Когда снова пришла в себя, боль прошла. Мне не важно, как долго ты будешь отрицать все это. Ты вылечил меня, Торин. Так что... Спасибо.

Он замер, словно ему не понравилась моя версия или благодарность. Я не могла точно определить что.

— Ты знаешь, как безумно это звучит?

— Безумным я считала тебя вчера, когда ты сказал, что можешь использовать магию для починки почтового ящика Патерсонов. Ты же использовал её и с моей машиной тоже, а теперь и с моими ребрами. Как ты это делаешь? — пренебрежительный прищур его прекрасных глаз подсказал мне, я была права. Я сглотнула и прикусила нижнюю губу. — Ты такой, как они?

Он выпрямился и засунул руки в передние карманы джинс.

— Как кто?

— Эндрис и сёстры Дал. Ты двигался как та, что ударила меня. Прошлой ночью я видела, как быстро ты спустился из спальни к входной двери после того, как подал Эрику сигнал, который придумали мы. Откуда ты узнал про него?

Молчание.

Теперь он смотрел на меня так, как будто я лунатик, кем я не была. Я точно знала, что видела прошлой ночью, и боль, которую я почувствовала в парке, была настоящей. Он был упрям, но я тоже.

— Хорошо, забудем про сигнал на данный момент, но ты не отрицаешь, что другой. Так как ты можешь делать вещи, на которые обычный человек не способен.

Никакой реакции.

Разочаровавшись, я добавила:

— Обещаю никому не говорить.

Последовало очередное длительное молчание. Я могла слышать, как крутятся колесики у него в мозгу, словно он принимал решение, как много рассказать мне. Я уже оставила надежду, что он ответит, когда Торин пожал плечами.

— Это лучший ответ, который можешь мне предложить? Пожатие плечами?

Лёгкая улыбка коснулась уголков его губ:

— Ты всегда такая напористая?

– Ответы вопросом на вопрос не работают со мной, и нет, я не напористая. Зачастую, я самая беспечная личность из всех, кого знаю.

Он насмешливо фыркнул:

— Кто тебе это сказал? Севилль?

Я проигнорировала колкость:

— Послушай, я действительно очень стараюсь не думать обо всем этом. Поставь себя на моё место и представь, что я чувствую. Пожалуйста, скажи, как ты это сделал, и я оставлю тебя в покое.