– Предки, у нас не номер, а кайф, – сказала дочь и упала на диван.

– Так, – сурово сказал Кротов. – Теперь я посмотрю. Ну, рассказывай.

Гостиная была размером с их квартиру. В левом углу за стойкой наподобие буфетной располагался полный кухонный набор мебели и оборудования с огромным, выше Кротова, холодильником, куда он не преминул заглянуть и обнаружил коробку пива незнакомой марки «Кео», минеральную воду и соки в коробках. На обеденном столе бугрилось нечто, накрытое салфетками, и Кротов посдергивал белые крахмальные тряпочки одну за другой, обнаружив тарелки с холодным нарезанным мясом, красивыми овощами и фруктами. Наташка взвизгнула и бросилась к столу хватать руками.

В другом углу чернел огромный телевизор, блестела горка со стеклом и посудой, и еще кресла, и диван, и еще один длинный стол темного дерева с тонкими гнутыми стульями, и торшеры в виде склоненных цветов...

– Идем дальше, – сказал Кротов и увлек жену за плечи. – Наташка, не ешь руками!

– Так вкуснее, – сказала дочь, передвигаясь вокруг стола в наклонном положении.

Было три спальни: две небольшие и одна просторная, с огромной квадратной кроватью и отдельным санузлом – право, неловко было именовать этим серым коммунальным словом открывшееся глазу кафельно-фарфоровое великолепие с золотистыми вкраплениями кранов, краников и труб.

– Мы спим здесь, – резюмировал глава семьи. – Наташка здесь. А кому третья?

– Третья для гостей, старичье! – сумела выкрикнуть Наташка набитым вкусностями ртом.

В гостиной за диваном Кротов нашел еще одну неприметную дверь, открыл и заглянул: это общий санузел, еще шикарнее – огромная ванна вмурована в пол, в стенках и дне какие-то лишние дырки: неужто легендарная система «джакузи»?

– Эй, предки, пойдемте есть в патио!

Наташка открыла входную дверь и таскала тарелки на веранду, где стояли стулья и стол из бамбука. «Патио... Хренятио!» – оскорбленно сказал себе Кротов, вытаскивая из холодильника пивную упаковку.

– А вина там нет? – спросила не любившая пиво жена, когда расселись у стола и Кротов откупоривал бутылки.

– Ну ты вообще!.. Тебе этого мало? – широко развел руками Кротов и забрызгал пеной сидевшую справа Наташку.

– Тебе после виски пиво вредно не будет? – ехидно спросила дочь, стряхивая пену с футболки.

Ирина пригубила пиво, потрогала губами блестящую маслину.

– Подумать только: еще вчера, еще сегодня с утра эта грязная Тюмень, эта сырость, этот холод...

– Плохие апартаменты, – сказала дочь. – Отсюда моря не видно. Давайте поедим и сходим к морю!

– Да ты что! – изумилась жена. – Первый час ночи!

– А здесь начало одиннадцатого, еще совсем рано. Мне ребята сказали, – Кротов отметил это «ребята»: «Я тебе покажу ребят!» – что сейчас как раз все развлекаются, поэтому никого и нет, здесь принято только ночевать, а гуляют в ресторанах и в казино, и в ночных клубах почти до утра, а потом спят до обеда. Вот так, – закончила дочь и показала предкам язычок.

– И в самом деле: прошвырнемся к морю?

– Вы идите, а я... Слишком много всего в один день, мне трудно переваривать... Идите, а я всё распакую и разложу. Только недолго, пожалуйста, мне одной тут оставаться как-то... страшновато поначалу.

– Что сказать? Кулёма, – Кротов подмигнул дочери, образуя антииринкин альянс. – Слушай, а ведь мы дорогу не найдем, тут так все запутано...

– Я найду, – сказала дочь. – Здесь все бунгало под номерами, наш семнадцатый, а у ворот – первый.

«Бунгало, патио, джакузи... Охренеть».

С пива его повело, но не очень; был кураж и желание двигаться.

За воротами комплекса Кротов покрутил головой в поисках морского направления. Один конец узкой улицы поднимался наверх, и Кротов решил, что море наверху быть не может, и не ошибся: они с Наташкой не прошли и двух кварталов, как уперлись в оживленное шоссе, за которым был парапет и дальше сплошная чернота; спустились в подземный переход и вышли прямо на берег, обозначенный во тьме рваной белой линией прибоя.

Сидели молча на деревянном пляжном лежаке; Наташка сказала, как штампик поставила:

– Средиземное море... А что на том берегу?

Кротов повспоминал карту – изучал предложенную стюардессой в самолете – и сказал:

– Наверное, Египет. Или Израиль.

– Обалдеть можно, – вздохнула взрослая дочь.

– Здесь можно сесть вечером на корабль, и утром будем в Египте.

– Ой, – закричала Наташка, – давайте сплаваем!

– Ты еще здесь-то не побыла, а уже: спла-а-ваем!

– А мы завтра за день всё посмотрим и поедем, пап.

– Не спеши, – сказал Кротов. – Мы сюда еще вернемся, и не раз. Летом или осенью. А можно и весной, в мае. Нет, в мае у тебя школа... Ладно, потопали к маме.

Ирина возлежала на диване в неизвестном легкомысленном халатике и смотрела телевизор: нехуденькая певица плакала по-гречески под треньканье струнных инструментов. Жена всё разложила, помыла и убрала, и эти привычные хозяйские хлопоты примирили ее с новым временным домом.