Интонации Вельзевула снова показались Джеймсу неприятными, доктор говорил о девушках на голоснимках так, словно расхваливал товар.

– …Разумеется, они не красавицы – не только по современным меркам, но и в соответствии с понятиями их эпохи. Это естественно, к потусторонним силам взывали, так сказать, маргинальные особы, не удовлетворенные собственным положением в обществе, не пользующиеся вниманием мужчин… Но поглядите, как они обаятельны в своей непосредственности! Поглядите в эти глаза, полные надежды, поглядите на эти молитвенно сложенные ручки, на губки, шепчущие странные слова, которые бедняжки считают заклинаниями… Ах, как они прекрасны, как естественны в наивной страсти!.. Мы предлагаем натуральный продукт. Эксклюзив, господа!..

– Спасибо, – Максвелл отсоединил штекер, – я как раз включился вчера с этого места. Простите, а почему именно ведьмы? И не идет ли подобная деятельность вразрез с правилами использования темпостата?

Улыбка Вельзевула померкла, но он выглядел не раздосадованным, а сосредоточенным.

– Вы поднимаете серьезный вопрос, дорогой Джеймс… могу я обращаться к вам так, по имени?.. Итак, правила использования темпостата… Даю честное слово, – доктор приложил растопыренные пальцы к округлой груди, – у меня есть соответствующая лицензия. Более того, каждому эксперименту… э… каждому посещению предшествует огромная подготовительная работа. Вы представляете, каков риск нарушить причинно-следственные связи… ну, я имею в виду знаменитый парадокс – вступить в… в контакт с собственной прабабкой и зачать деда. Нет, это исключено. Все наши…

Вельзевул замялся, подыскивая слово. Улыбка его исчезла окончательно, уголки рта печально опустились, даже щеки будто бы поникли.

– Все наши контактерши подбираются по архивным документам. О них доподлинно известно, что бедняжки осуждены и приговорены к смертной казни. Как ни цинично прозвучат мои слова, прошлое будет стерилизовано, и все следы вашего пребывания окажутся выжжены дотла.

– То есть, если я воспользуюсь вашими услугами, мою партнершу сожгут?! – ужаснулся Максвелл.

– Увы, мой друг, увы. В противном случае ваш визит был бы куда более рискован. Однако не смотрите так сурово, дорогой Джеймс! Наши ведьмы сожжены много веков назад, не забывайте, речь идет о прошлом, о давно свершившемся! Я как историк тщательно изучаю судебные протоколы, выясняю, где и когда жила подсудимая, где и когда была казнена. Далее я запускаю микрозонд в день казни и убеждаюсь, что бренное существование бедняжки в самом деле завершилось именно так, а не иначе, что ваш контакт с нею окажется безопасен для временной последовательности. Затем я исследую прошлое – до тех пор, пока не наткнусь на ее обращение к Нечистому. Когда ведьма взывает к потусторонним силам, я отмечаю нужную секунду и отзываю зонд. Как только контракт с клиентом подписан – он отправляется в тот самый миг, где я закончил исследования. Отправляется в объятия контактерши, туда, где его ждут… Вот так, мой дорогой Джеймс, обстоит дело.

Максвелл опустил голову.

– Ну-ну, не нужно так расстраиваться, – мягко промолвил Вельзевул. – Не забывайте, что наши контактерши мертвы много веков. Вы не будете виновны в исходе, напротив – с вашей помощью одной из несчастных удастся скрасить последние деньки… гм, и последние ночки ее незавидной жизни. Помните, я говорил – к потусторонним силам взывают личности маргинальные, не сумевшие найти счастья в реальности. Они, как правило, не привлекательны внешне… но для вас, друг мой, я приготовил нечто особенное. Вы ведь не Билли Карпентер, вы другой! Бедняга Билл не пользуется успехом у современных девушек, не преуспел в жизни, он сам – вроде наших ведьмочек, готов искать утешения в иной реальности. Вы другой. Да вот, полюбуйтесь на себя! Возьмите-ка зеркало!

Вельзевул проворно протянул гостю другой штекер. Кибер, едва слышно ноя ходовым приводом, отъехал, вытягивая тончайший проводок, остановился напротив кресла Максвелла и выставил объектив зеркала. Джеймс закрыл глаза и приосанился, разглядывая изображение, которое транслировал кибер. Хорош! Максвелл знал, что он по любым меркам хорош – статный атлетически сложенный парень, кудрявый шатен с волевым подбородком и мужественным разрезом серых глаз.

– Ну вот видите! – удовлетворенно промолвил Вельзевул. – Смешно сравнивать с замухрышкой Биллом. Поэтому для вас я приготовил кое-что особенное.

Джеймс возвратил штекер зеркала, кибер втянул шнур, но от кресла гостя не отъезжал – выдвинул манипулятор, предлагая новое подключение.

– Кое-что особенное? – повторил Максвелл.

– Да. Но это обойдется недешево.

Вельзевул назвал сумму. Джеймс задумался – это составит не меньше пяти процентов его собственности. Даже больше пяти, точно больше.

– Поглядите, – велел хозяин. – Поглядите голоролик с вашей будущей… гм, партнершей. Не стесняйтесь, берите! Она как раз вызывает беса, я приготовил этот эпизод к вашему приходу.

Джеймс не стеснялся. Просто стало как-то неловко… подглядывать за девушкой, пусть и умершей около тысячи лет назад. Ему, воспитанному в духе неприкосновенности частной жизни, было неловко. За стенами особняка доктора Вельзевула голопроникновение в частное жизненное пространство считалось одним из наиболее тяжких преступлений, но здесь все было так буднично, так обыденно. Вот штекер – подключайся и смотри! Так соблазнительно… Максвелл поколебался с минуту, но взял предложенный кибером провод, воткнул в разъем и закрыл глаза.