— А как правильно? — удивилась девушка.

— Ливень.

— Красиво… — хотелось стечь некрупной лужицей на мостовую, но сей прелестной метаморфозе препятствовал «супруг»: он, забравшись на тумбу с изваянием слона и держась для равновесия за единственный бивень, изучал окрестности на предмет наличия погони. Или чересчур быстро движущейся однотонной процессии. — Скажи, нас теперь и мирные жители ищут?

— А то! Похоже, мы кой-кому испортили праздник.

— Ничего. У меня дома говорят: хорошее дело браком не назовут.

— Правильно говорят.

Если она полагала, что раньше бегала, то теперь поняла, что ползала раненой черепахой — Ливэн, то есть Ливень, кажется, был спринтером, специализирующимся, однако, на марафонских дистанциях. И чего ей в замке сэра Л'рута не сиделось? Сыграли бы пышную свадьбу с Вирьяном, а потом Дуня скучающим призраком бродила бы себе по владениям чародея да поджидала вечно занятого муженька. Кстати, о мужьях…

— Ливень, мы ведь с тобой не женаты?

— Ага, — мигом откликнулся парень, привставая на цыпочки — для лучшего обзора, видимо. Дуне тоже пришлось изобразить балерину. — Но до официального признания нас законными супругами (по местному уложению) нам осталось сделать шаг. А вот в обратную сторону длинный такой путь светит.

— Шаг? Это какой?

— Лауретта! — он посмотрел на неё вниз как на… полную дуру. — Прошу тебя, не делай из меня чудовище! Я, честное слово, не такой плохой, как кажусь!

Флейтист печально вздохнул. Дуня вторила эхом. Ну вот, хорошего человека обидела.

— О! Музей! То, что нужно! — Ливень не заметил чужих мучений.

— Что?

— Музей Управления общественной безопасности, порядка и культуры.

— И? — теперь пришла очередь страннице сомневаться в умственных способностях напарничка.

— Я ж говорю: то, что нужно!

Сочтя подробности излишними, парень спрыгнул с постамента и кинулся к дальнему от статуи зданию. Там бессовестно распихав очередь, вышиб дверь (спасибо, что своим плечом, а не Дуней) и на полных парах рванул через турникет. Проскочил, улетел куда-то внутрь, а девушка, застрявшая в захлопнувшихся воротцах, смотрела под ноги, на длинный браслет. Своя половинка наручников, как и прежде, холодила кожу предплечья. Вот так всегда. Вышла замуж, называется.

— Это что за безобразие?! Вы что творите?! — как можно визжать и свистеть одновременно, странница не понимала, но местному охраннику или контролёру оно удавалось в совершенстве. — Как вы себя ведёте?! Это же музей Управления!!! Я сейчас вызову полисменов и представителей комиссариата!!!

Виновато улыбнувшись, Дуня обернулась. Ножкой она осторожно отталкивала прочь утерянное Ливнем «украшение».

— Простите.

Рядом стояло самое удивительное из всех здесь виденных, не считая кустообразных, существо. Тоже, как странница, одноголовое, двурукое и двуногое, но… Необременённые обувью ноги сверкали мощными когтями, отполированными и заточенными. Да и не ноги это были, а огромные птичьи лапы. Низу соответствовал верх: подтянутое брюшко за клетчатой серой жилеткой и отдалённо человеческие руки топорщились перьями, над щеголявшей тяжёлым ястребиным клювом физиономией с чёрными глазками-бусинками и круглыми плоскими щеками по-индейски торчал хохолок. В зеркале за спиной контролёра отчётливо просматривался полосатый хвост. Перьерукий?

— Простите?! — возмутилось существо. Теперь это был клёкот, но всё такой же визгливый. Гарпия какая-то! — Если вы с тем мальчишкой человечки, это ещё не означает, что вы имеете право хамить и вести себя как сбежавшие из зоопарка обезьяны… хотя вы и есть обезьяны… неподдающиеся дрессировке обезьяны… — птичьелапый замялся: то ли здесь считалось невежливым унижать и без того униженных людей (как слабоумному говорить, что он слабоумный — а вдруг каким-то чудом поймёт), то ли устыдился недостойного поведения — рядом стояла ватага явно детишек во главе с хмурым взрослым. Взрослым, который естественно не одобрял проделку Дуни и Ливня, но куда сильнее осуждал выходку работника музея. — Вы, что, молодожёны?

Девушка затравленно кивнула.

— Но вы же несовершеннолетние! — охнул руководитель ребятни. Его подопечные с интересом рассматривали диковинку-человечку, а когда услышали о таком вопиющем нарушении закона, придвинулись поближе, чтобы ничего не пропустить. Глаза детишек сияли восторгом. Дуня никогда бы не подумала, что какое-то замужество способно вызывать такую реакцию.

— Да.

— Это нехорошо!

— Мы с дозволения, благословения и под попечительством главного дознавателя округа Саженцев господина Вайнота, — оттарабанила странница.

— А, — птахообразный вытащил из кармана жилетки книжицу. Дуня почему-то полагала, что там у него часы на цепочке. — Что-то я такое слышала… Ли Змейка и Лауретта Лесная?

— Да.

Есть хоть кто-нибудь в городе, кто не знает об одной парочке совращённых соблазнителей?!

— Лауретта, с твоей стороны это опрометчивый поступок. Муж должен быть старше жены. А у тебя ещё и не муж, а мальчишка какой-то! Во что-то играет даже на собственной свадьбе! — взрослый при детях сокрушённо покачал головой. — Между прочим, надо бы за билеты заплатить.