– По какому случаю праздник? – поинтересовался Андрей.

– Вадик оформляет купчую.

Этот день стал последним днём пребывания Никифора на базе – были оформлены все бумаги на продажу, и в настоящий момент утрясались последние детали, касающиеся инвентаря, деревообрабатывающего оборудования, и рабочих. Общая сумма сделки – пять тысяч долларов. Во время обсуждения цены знакомый Второва, Ракитский, начальник Советского ОБЭП, применил к Никифорову несколько уголовных статей, и этими доводами удалось сбить цену. Андрея удивленно присвистнул:

– Ско-о-олько?! Пять тысяч?! Колёса на его машину дешевле стоят.

– У каждого свои замуты. У тебя, вон, кардиоцентр прибит. Сейчас Вадик вернется, расскажет, как он пытался туда влезть, и как его через х*й перекинули.

Что касается достигнутых успехов, то о своих выдающихся способностях можно грузить лишь молоденьких дурочек, сам Андрей относился к себе самокритично и считал, что добился всего благодаря везению – так всё гениально совпало друг с другом, правильно встали звёзды, все винтики сошлись со шпунтиками. Была и другая причина не хвастаться перед друзьями – чтобы те ненароком не перебежали дорогу.

Таня, тем временем, накатавшись, подъехала обратно к сторожке, заглушила двигатель, и включила музыку.

– Мартышек фильдеперсовых цепляешь, – продолжил Трезор, – грех жаловаться. Уже вступил в обладание красавицей?

Андрей сглотнул.

– В каждой избушке свои погремушки.

Не он первый начал перебегать дорогу школьному и институтскому товарищу – шайтан свидетель! – но почему-то всё чаще два друга, как два гуся, стукаются носами в различных щекотливых ситуациях. Вот недавно выяснилось, что Второв усиленно окучивал главврача кардиоцентра, выходил на него через высокопоставленных чиновников областной администрации, но потерпел поражение – Халанскому не нужны поставщики от знакомых, от которых он будет зависеть. Ему удобнее работать с простым парнем, прирученным, который сам зависит на 100 % от плательщика. Что характерно – Второв доложился о своих рейдерских выходках (конечно в шутливой форме) только после того, как его отшили наверное в десятый раз: «Ах, Разгон, распроёб твою мать, как ты прикормил Халанского, ничем его не прошибёшь!»

Особенно Андрею не понравилось, как Второв увёл взаимозачетную сделку с ЖБИ и железнодорожной больницей, в результате которой не только решил свои многочисленные проблемы, но сразу вышел на принципиально новый уровень, работает сейчас в команде мэра. А любитель повилять задницей Рыбников купил квартиру в элитном доме, сделал в ней умопомрачительный ремонт, обновил автопарк, и затеял строительство виллы.

Переговорив с Никифором, Второв присоединился к друзьям:

– Вперёд, на винные склады!

И, потирая руки, обратился к Андрею:

– Никому ни слова, дружище! На ДОЗе никто не должен знать, что у меня тут участок. Понимаешь тему, да?

И он махнул рукой в сторону деревообрабатывающего завода, территория которого примыкала к этой базе. Подувший ветерок донёс аромат жареного мяса. Второв посмотрел в дальний угол, где его сотрудник суетился возле мангала, а рядом, в тени деревьев, был накрыт стол.

– Надеюсь, там не сильно обосс… помечена территория.

Они с Трезором направились к костру, Андрей пошёл за Таней. Вернувшись с ней через пару минут к друзьям, представил её.

– Что там дядя Юра? – осведомился Трезор.

– Поехал показывать папин коттедж покупателям, – ответила она, зорко вглядываясь в лица обоих, как бы раздумывая, часто ли Андрей знакомит своих друзей с новыми девушками.

– Да? Вы продаёте фазенду на Горной Поляне?

– Они с мамой решили, что дорого содержать такой большой дом.

Второв отвлекся, чтобы посмотреть, что там с шашлыками, Трезор вдруг заметил, что не хватает стульев, и отправился к хозяйственным постройкам. Неожиданно Андрей тоже почувствовал себя неловко в Танином присутствии за то, что дружит с парнями, причастными к событиям лета 96-го.

– Что не так? – живо спросила Таня.

– Всё отлично. Мы уже изошлись слюной в ожидании мяса.

Вместе с Трофимом приготовлениями занимался Кучум, пожилой мужчина неясной национальности, маленький, худой, с птичьим носом и лицом, затянутым густой сеткой глубоких морщин. Это был один из работников Никифора. Всего их было человек десять азиатов, они держали тут на базе баранов, одного из которых Второв купил специально для сегодняшнего ужина. Вылупившаяся из темной шерсти красная туша лежала на разделочном столе, и Кучум разделял её на мелкие части. Отхватив кусок свежей печени, засунул себе в рот, и стал жевать. Спохватившись, он отрезал ещё несколько кусков, и предложил собравшимся – мол, угощайтесь. Никого не привлекло такое угощение, тогда он бросил самый маленький кусок собаке, остальное сложил в тарелку. Пёс, завизжав, набросился на лакомство, на время отбросив баранью кость, которую грыз до этого.

Трофим расставил тарелки с дымящимся шулюмом. Трезор разлил всем коньяк, не забыв оповестить, что коньяк фильдеперсовый – пять звездюлей. Отодвинув рюмку, Таня налила себе сок. Когда все расселись, Трезор взял первым слово.

– Знаешь, что хочу сказать, Татьяна Викторовна. Мы неспроста сегодня собрались в мужской компании, есть важная причина. И мы бы не позволили Андрею привести сюда подругу, если б…

Заметив тень усмешки на Танином лице, он слегка повысил голос.

– Ты слушай, слушай, это очень серьёзно. Всё, что касается Короля – для нас это святое. Его близкие – это наши близкие. Первый тост поднимаю за него – земля ему пухом.