– Да, понятно, – тихо произнесла она.

– Так-то лучше, – продолжил Юрий после строгой паузы.

Затем сказал:

– Ты выбрала себе не того парня. Отец бы не одобрил твой выбор.

Таня посмотрела на его руки, испещренные наколками, на массивную золотую печатку сразу на три пальца, напоминающую кастет. Заметив её взгляд, он сказал:

– У меня была другая история, и времена были другие. И твоему будущему парню – а у тебя ведь когда-нибудь будет приличный парень! – я не желаю тех ужасов, что были у меня.

– А чем этот неприличный? Подумаешь, попался пару раз, с кем не бывает.

– Он по жизни попавший – безмозглый гопник, беспредельщик, мразь!

И Юрий принялся склонять по всем падежам Никиту. На Танином лице изобразилось непонимание, немой вопрос и возражение, которое она не смела высказать. Тогда Юрий спросил:

– Ты спала с ним?

– Нет.

Арина была шокирована – и этим ужасным вопросом, и тем спокойно-равнодушным тоном, которым был произнесён ответ.

– Вот что, дорогая доченька, – глухо проговорила она, – мы скажем, а ты прими к сведению. Увижу или хотя бы услышу про этого отморозка – его закроют, или… гм… в общем, никто его больше не увидит.

Покраснев, Таня тяжело задышала, и вскинула свой горящий взгляд на мать. Но промолчала – из-за Юрия.

– Нет, нет, нет, пускай! – протянул он зловещим фальцетом. – Пускай встречаются, она уже оформилась, сейчас девки в тринадцать лет живут вовсю, а ей уже шишнадцать стукнуло. Пусть погуляет, всё нормально.

На него уже не только испуганная Таня уставилась, но и Арине стало вдруг не по себе.

И он продолжил жёстким тоном:

– Только знай: я перестану помогать твоей семье, и все папы Витины друзья перестанут. Вот, говорю в его доме, а моё слово – закон, не только в этом доме, а везде – закон!

На минуту воцарилось молчание, стало слышно наглое чириканье воробьёв, сидевших на деревьях в саду и на карнизах дома.

– Кто позаботиться о тебе, когда твой дружок сядет, или его грохнут! Загремишь в кутузку, кто тебя вытащит? А если он попользуется тобой и выставит другим подонкам, что тогда? Кто за тебя вступится, и кому ты будешь тогда нужна! Ну, блядью станешь, подстилкой, сколешься на зоне, это нормально, хорошо, может, это твоё. А твоя мать и брат – что им делать, когда закончатся папы Витины деньги? Нормально тебе будет жить на свете, когда они через тебя пострадают?!

К сказанному уже было нечего прибавить, и Арина с Юрием покинули комнату, оставив Таню наедине с её сомнениями. Не стало большим открытием то, что опора из Никиты никудышная. Но Таню жгло чисто женское любопытство, а уж его-то Никита способен был удовлетворить. Жим-жим по подъездам её и саму давно не устраивало, ей нужно было что-то настоящее, и с настоящим мужчиной. Но как раз этой настоящести Никите недоставало, не вытягивал он ту самую последнюю ноту, без которой музыка не музыка, а фальшивое наигрывание. И если поддержку себе, матери и брату она как-нибудь окажет по жизни, – тут дядя Юра сильно сгустил краски; то насчёт Никитиной мужской состоятельности – здесь, увы, она бессильна.

Но что же делать с проснувшимися желаниями, которые уже настоятельно требуют удовлетворения? Ждать? А сколько ждать, и чего ждать?! Случай, который решит головоломку? А где томящейся девушке обретаться, по каким местам ходить, чтобы поймать этот случай?

Галишникова с Галимуллиной потеряли контроль над финансами. Вернее, контроль потерял главный врач со своим заместителем, ранее доверявшие им самостоятельно заниматься закупками для своего отделения. Теперь бюджет РКБ передали сразу трём структурам – КМИЗу, Татхимфармпрепаратам, и ООО «Парамита» – подконтрольная Рафаэлю фирма. Галишникова имела определенное влияние в городе – все ведь рожают и попадают если не к ней, то обязательно к её знакомым. Пользуясь связями и правом обращаться к кому угодно, она добилась для Андрея аудиенции во всех этих структурах.

Во всех трёх организациях он представился директором фирмы «Экссон» (новое ООО, зарегистрированное в Москве), дистрибьютором «Джонсон и Джонсон» и многих других иностранных компаний; рассказал о том, что уже длительное время сотрудничает с РКБ и прочими больницами Татарстана, знает их потребности, и готов впредь выполнять их заявки – уже не напрямую (к сожалению). Своё расстройство он, конечно же, не показывал.

На КМИзе сразу отрезали – живых денег нет, и не будет. Если хотите сотрудничать, выбирайте в обмен продукцию нашего завода. Побывав на складе, и проведя долгие переговоры с заместителем директора, Андрей выяснил, что сможет обменять свой товар на какой-нибудь другой, и это необязательно должны быть неходовые инструменты, выпускаемые КМИЗом. Просто цена будет очень высока, но ведь можно накрутить цену и на свой товар!

– Как насчёт оборудования, вы можете поставлять медицинские аппараты, кардиомониторы, например? – спросил он.

Замдиректора ответил, что ему проще заниматься расходными материалами, а на оборудование нужны специальные согласования. Андрею нужно было реализовать взятые у Игоря Быстрова аппараты, а продавать всё остальное на таких кривых условиях просто не имело смысла. Поэтому он уговорил Галишникову, чтобы та выслала на КМИЗ заявку на кардиомониторы Jostra и противопролежневые матрасы.