Их было четверо: один мужчина, две женщины и ребенок.

Мужчина был худ и стар, очень стар. Одна из женщин была костлявая старуха с седыми беспорядочными космами, другая - молодая и красивая, как сон. У нее были черные волосы, буйно вьющиеся, несмотря на грязь и сор, запутавшийся в них. Когда она наклонялась к ребенку, лежавшему в куче отрепьев у нее на коленях, непослушные кудри падали ей на лицо, а когда она подымала голову, блестели ее большие миндалевидные глаза. У нее были капризно изогнутые губы и тонкий, с горбинкой, нос. Сквозь прорехи ее лохмотьев светилось белое и розовое тело. Она была очень красива и молода, но в чертах ее лица чудилось что-то древнее и скорбное, хотя она и улыбнулась, когда подошел человек с дубиной.

– Ну?
– спросила старуха, жадно глядя то на руки, то на лицо мужчины.

Человек с дубиной ответил не сразу, отогревая застывшие пальцы, потом сунул за пазуху и вытащил свою находку.

Радостное движение прошло по маленькой группе у костра.
– Кудрявая черноволосая женщина всплеснула руками и засмеялась.

Старик, весь дрожа от жадности, протянул к находке костлявые пальцы, похожие на когти хищной птицы, но рыжий мужчина сердито отдернул свое сокровище. Старик опустил руку и обиженно запахнулся в свои лохмотья.

– Я знаю, это бутылка...
– с притворным пренебрежением сказал он.

– Ты все знаешь!
– насмешливо возразил обладатель бутылки, не спуская с нее восторженных глаз.

– Дай!
– попросила молодая женщина и тоже протянула руку. В ее немного гортанном, но все-таки нежном голосе было что-то лукавое, как будто она знала, что ей нельзя отказать, когда она просит. Большие глаза ее блистали детским любопытством.

Мужчина засмеялся.

– Подожди, - сказал он, - там что-то есть.

Пока он концом палки осторожно отбивал смолу и отворачивал легко ломавшуюся, проржавевшую проволоку, три человеческих лица с нетерпением тянулись к нему.

Мужчина вытер большим пальцем открытое горлышко бутылки и, перевернув ее, сильно встряхнул. Но ему не удалось вытряхнуть ничего. Тогда он поднял обугленную тоненькую палочку от костра и всунул ее внутрь.

– Дай, я...
– сказал старик.

Но рыжий не обратил на него никакого внимания. Ему уже удалось захватить край чего-то белого и, осторожно перехватывая пальцами, он старался вытащить все.

– Бумага, - разочарованно заметил старик и покачал головой.

Еще несколько усилий - и рыжему удалось вытащить содержимое бутылки.

Это действительно была бумага: довольно толстая тетрадь, чуть отсыревшая, но совсем не попорченная. Мужчина оглядел ее со всех сторон и небрежно бросил на землю, обратив все свое внимание на бутылку. Теперь она была пуста и прозрачна. Мужчина подул в нее, посмотрел и с торжеством передал в руки молодой женщине, давно уже нетерпеливо тянувшейся к нему.

– Это хорошо для воды, - сказал он. Женщина посмотрела сквозь стекло на огонь, потом на мужа и засмеялась.

– Все зеленые!
– сказала она.
– А я тоже зеленая? Она приложила бутылку к щеке и лукаво блестела глазами.

– Да, - обиженно пробормотал старик, - это для воды... Когда-то их было много... У каждого человека была своя бутылка!.. Даже дети играли ими. Там...
– он махнул рукою куда-то в сторону, - их находили в земле целыми кучами... В некоторых даже была еще вода, от которой все делались веселыми, а потом дрались... Это стекло!.. Как же, я помню!

– Ты все помнишь!
– в третий раз, с досадой, перебил мужчина.

А женщина, как ребенок с игрушкой, все еще возилась с бутылкой, то глядя сквозь нее на огонь, то далеко отводя ее в гибкой и тонкой руке, чтобы полюбоваться зелеными искорками, вспыхивавшими в темном стекле. В ее движениях была бессознательная грация кошки. Собака, привлеченная ее смехом, подошла и тихо лизнула ее в щеку. Женщина засмеялась и кокетливо прижала щеку к плечу, точно ей стало щекотно. ... Между тем мужчина опять поднял брошенный сверток и стал его разглядывать.

– Вот, если ты все знаешь, - сказал он старику насмешливым тоном, - так скажи, что это такое?

Старик взял тетрадь и долго смотрел на нее тусклыми глазами, в которых уже умирала жизнь.

– Бумага, да...
– пробормотал он, - прежде ее было много... в нее завертывали разные вещи.

Молодая женщина быстро опустила бутылку и с любопытством уставилась на бумагу.

– Какие вещи?
– спросила она. Старик промолчал, задумчиво глядя на толстую тетрадь.

– На ней писали, я знаю... в мое время еще находились люди, которые умели разбирать эти знаки...