– Ну, ясно. Скромная, порядочная, высоконравственная женщина, привыкшая, в общем, к достаточно обеспеченной жизни, вследствие неблагоприятного стечения обстоятельств лишилась всего и оказалась, фигурально выражаясь, на краю пропасти. Обстоятельства заключались, похоже, в том, что муж… Гм… Нет, не муж, такого не существовало, ошибка… Наниматель, ну да, именно наниматель, на котором и было основано все благополучие, потерпел крах, разорился. Специальности серьезной у тебя нет и не было, служила ты кем-то вроде хозяйки офиса – звучит приятно, но на деле – заполнять картриджи, следить, чтобы всегда были чистые кристаллы, вызывать, если надо, наладчиков да еще – изредка проводить достойных клиентов от входа до кабинета. Раз или два – но только раз или два! – уступая настойчивым просьбам хозяина, интимно сближалась с клиентами, после чего следовали тяжкие переживания. Дальше, после краха фирмочки пыталась найти подобное же местечко, однако там конкурс неимоверный, и кроме способностей, нужно обладать и выдающимся нахальством, чтобы растолкать прочих и занять нужную позицию. Не зря говорится, что «нет нахальства – нет начальства». Впрочем, это, по-моему, я сам придумал. Таким образом, там – облом. Серьезной заначки не было, все быстро израсходовалось, надо платить за жилье, да и просто как-то питаться, такова жизнь! И вот тут сослуживец по рухнувшей фирме, мужичок пронырливый, пользуясь критическим положением, не сразу, но все же смог убедить тебя в том, что единственный выход – на тротуарчик, не бросая, конечно, поисков нормальной работы, но жить-то надо! А он тебе станет помогать, потому что ты – существо безответное, не сумеешь ни клиента выбрать, ни – что еще хуже – показать товар лицом и взять с него сколько следует. Уговорил. И сегодня была, так сказать, премьера – и в результате ты оказалась тут. Уберегла судьба тебя от того, чтобы ложиться под человека с улицы – а их ведь к тому же оказалось двое, ужас, ужас, что могло бы произойти! Как ты пережила бы это – неизвестно…

Он улыбнулся неожиданно весело. И уже другим тоном спросил:

– Ну как – близко к реальности?

Сана лишь головкой покачала, изображая крайнее изумление:

– Как это у вас получается? Вы что – ясновидец? Прямо страшно…

– Ну что ты, – ответил Рогнед скромно. – Какой из меня ясновидец! Просто есть некоторый опыт в подобных делах. Понимаешь, такого рода легенды так похожи одна на другую – можно подумать, что все они из одного источника, один и тот же дурак их придумывал. А другие дураки – заучивали наизусть. Сана, девочка, со мной этот вариант забудь. Потому что я сейчас, с места, нарисую тебе и продолжение. Тебя снимают, ты садишься в машину, трепещущая от волнения, робкая, твой приятель…

Рогнед внезапно умолк. Нахмурился. Сана смотрела на него в упор, не отводя глаз ни на миг, не моргая. Он напрягся, словно готовясь вскочить с места и то ли напасть, то ли бежать прочь… Прошло пятнадцать секунд. Он глубоко вздохнул, усмехнулся, вновь расслабился:

– Лихо, Сана, лихо. Профессионально: вроде бы без малейшей подготовки, с места – выбивающая атака. Чуть не подловила меня – мне следовало блок сразу же усилить, не дожидаясь… А почему? Из-за твоего обаяния, что есть, то есть, ты одним видом своим расслабляешь, настраиваешь на лирический лад, человек уже начинает переживать, каково будет в постели с тобою – робкой, неумелой, практически девственной, да? И тут ты его по мозгам – как обухом. Где ставила гипноз? Чувствуется учитель высокого класса.

Сана усмехнулась:

– Забыла. Не веришь? Потому и забыла, что учитель был классный и приказал выбросить из памяти. Некий… странная кличка у него была, как это… Вспомнила: мастер ситуаций. Не приходилось встречать?

Она говорила все это очень серьезно, только глаза смеялись – весело, даже ликующе. И такой же взгляд был устремлен ей навстречу.

– Да вроде бы не приходилось.

– Странно. Может, его тогда просто звали по-другому? Ну, ничего, не знал его – не многое потерял, откровенно говоря. Мужичонка был такой – с виду вроде и нормальный, но оказался трусом. Сбежал, ни слова не сказав, испугался женщины, которая его так полюбила – больше всего на свете. Любви испугался. И затаился где-то, как таракан за печкой. Женщина искала его чуть ли не по всей Галактике – и не нашла. А ведь женщина была, прямо сказать, не из последних. Бог ее ничем не обидел – кроме этой любви, напрасной, горькой. Или, может, она вовсе такой не была, ей только казалось, что она – вот такая? И такой любви не заслуживала?

– Не такая, – согласно кивнул Рогнед. – Бедный у тебя словарь, девушка, и описать ее так, как она заслуживает, тебе не по силам. Самой лучшей в мире она была, самой прекрасной, умной, сильной… но и любили ее так, как она того заслуживала, никак не слабее.

– Любили? Да, быстро все проходит…

– И сейчас любят не меньше. Даже больше, мне кажется, если это вообще возможно. Настоящая любовь ведь как вино – со временем только набирает вкус.

– Вранье, одно вранье. Любили бы так – не бросили бы!

Рогнед покачал головой:

– Не так все это было, не так. Не бросал! Но она могла ведь сообразить, недаром умница, что не свободным художником он был, а находился на службе – на такой, о которой даже самому себе порой не говоришь ни слова, а уж другому и подавно. И когда потребовалось мгновенно исчезнуть на время… Нет, не в нем тут дело. Он как только вернулся, сразу кинулся к ней, даже раньше, чем к начальству! И не нашел. Ни следа не оставила, как сквозь землю провалилась. Это не у него, а у нее любовь короткой оказалась: ей бы подождать терпеливо – а она сорвалась с места, умчалась – куда? Зачем? За новыми ощущениями?

Во взглядах, какими они обменивались, теперь уже не веселье светилось, но ярость играла, штормовые волны накатывались одна за другой.

– Не за ощущениями! Тебя, дурака, помчалась искать, потому что верила: если исчез без весточки – значит, попал в беду и надо выручать, спасать!

Проездила все, что было, до последнего мирка. Вот и вернулась в свои края – зализывать рану. Ладно! Что было – то прошло, не хочу больше вспоминать. Зачем я тебе понадобилась? Давай откровенно, по-деловому. Ненавижу всякую секретность. У меня уже терпение все в мозолях.

Рогнед нахмурился:

– Вот как? Ладно. Для этого тебя и пригласили сюда.

Она усмехнулась:

– Пожалуй, есть еще надежда…

– На что?

– На дальнейшие отношения. Если бы ты сказал «доставили» – это было бы финалом. Пошел бы занавес. Ну, давай, давай о деле.

Рогнед вздохнул. Ответил после паузы:

– Нет никакого дела. Для любой другой – да. А для тебя – нет.

– Да уж. Ладно. Скажи: ты ведь на меня случайно наткнулся. Просто искал подходящего человека. Для чего? Какие же у тебя дела, в которых и для меня нашлось место?