С легким шелестом дверь моей палаты открылась и доктор Акаги зашла внутрь. Выглядела она крайне неважно: под глазами мешки, дрожащие руки, поникшие плечи и потухший взгляд не придавали девушке красоты. Когда я еще учился в институте, у нас так выглядели те, кто не спал минимум пару суток. И раз она ученый, работающий с точными данными, то в таком состоянии она далеко не уедет.А потому я поздоровался и продолжил, не дожидаясь ее ответа:

– Доктор Акаги, вы плохо выглядите - вам бы поспать, или хотя-бы отдохнуть часок.
– Не знаю почему, но она мне симпатична. Хотя, боюсь, это просто гормоны.

– Женщинам неприлично говорить о недостатках их внешности.
– Зло сказала она и замолчала на пару минут, слегка подвиснув от усталости. Через время она продолжила дальше:

– То, что фамилия Икари и вежливость не могут совмещаться в одном человеке, я поняла еще десять лет назад. У меня мало времени, а потому разглагольствовать я не буду: тебе следует завтра в 11-30 явится в 104 лабораторию Исследовательского отдела.Уровень 27-С, охрана тебя проведет, чтобы не заблудился.

– Что насчет документов и жилья, доктор Акаги?

– Жилье тебе подготовят сегодня вечером, твои вещи перевезут туда-же. Жить будешь один - то, что Командующий повесил тебя на меня, не означает что я буду тратить на тебя свое время: будешь создавать мне проблемы, ныть или требовать внимания - отправлю в казарму к охране. Там у тебя его будет предостаточно, но оно тебе не понравится. Деньги на обустройство и жилье уже на твоем пропуске: я не собираюсь каждую неделю ездить и таскать их тебе.

– Не волнуйтесь, я вполне самостоятелен. И все-же вам лучше отдохнуть,эффективность работы будет выше.

– Я разберусь сама!
– Она почти кричала от злобы.
– Завтра в 11-30, в 104 лаборатории.

Ненависть девушки была настолько сильна, что можно было резать ножом, когда она уходила. Щелкнул замок, оповестив меня о том, что это представление подошло к концу. Складывалось ощущение, что это не секретный институт, а сборище сумасшедших. Чертова Башня шутов: безумец на троне, готовый идти по трупам к безграничной власти, и уродцы, бьющиеся у подножья его трона. Уродцы, в которых он превратил обычных людей. Я вылил остывший мисо в унитаз, выбросил одноразовую посуду в мусор и пошел в соседнюю палату: или я разберусь во всем этом кошмаре, или умру.

***

Аянами лежала на спине, разметавшись по кровати: неестественно бледная кожа будто светится изнутри, тонкие пальцы комкают простыню, а синие волосы рассыпались по подушке. Аккуратно поднимаю стул, ставлю рядом с постелью и сажусь рядом, пристально вглядываясь в каждую мельчайшую деталь - анализировать это я буду потом, сейчас же нужно получить как можно больше информации. Ее зрачок на свободном от бинтов глазу мечется под веком, пальцы сжаты. Девушка стонет, резко переворачивается на бок, прижимая ноги к животу и просыпается: лицо бесстрастно, но во взгляде читается ужас. Чего же она так боится? Для начала нужно просто поздороваться с ней и попытаться успокоить:

– Привет, я Икари Синдзи, пилот.
– Надеюсь, это ее не испугает.

– Привет.
– Холодный бесстрастный голос, страх все еще полыхает во тьме зрачков, так похожих на то мое предсмертное видение: от ее взгляда у меня по коже побежали мурашки, а внутри все сжалось - как бы самому не показать ей, что я тоже от нее слегка не в себе?

– Что с тобой, почему тебе страшно? Я не причиню тебе вреда, просто хочу поговорить и узнать тебя поближе.
– Говорить правду легко, особенно когда тебе это выгодно.

– Это не имеет значения, уходи.
– В ее голосе столько боли, что я просто не могу не попытаться хоть немного облегчить ее состояние: беру девушку за руку и просто легонько поглаживаю кисть. Этот незамысловатый жест вроде и обычный, но он куда лучше пустых слов и глупых обещаний. Сначала она пытается отдернуть ладонь, но постепенно успокаивается, страх во взгляде сменяется изумлением и непониманием:

– Что вы делаете, пилот Икари?
– Она настолько удивлена, что даже сама задала вопрос.

– Выражаю заботу и симпатию через прикосновение.
– Как же сложно переводить чувственную реакцию в рамки формальной логики. Глаз, свободный от бинтов расширяется от удивления. Однако на таких пространных разговорах далеко не уедешь: мне нужно узнать ее как можно лучше и быстрее. Жаль, что не обойдется без насилия: ловлю взгляд одинокого красного глаза и падаю во тьму ее разума: разрозненные мысли, боль в изломанном теле и мешанина из эмоций. Множество психических ограничителей, созданных воспитанием, превращают нетривиальную и интересную личность в биоробота без желаний и собственного мнения: она готова выполнить любой приказ моего отца, потому что он так хочет. Однако она еще не успела в этом закостенеть, а потому шанс на нормальную жизнь у нее все-же есть.Копирую ее память, чтобы разобраться попозже, и уже собираюсь прервать контакт, как вдруг слышу ее голос-мысль: