Любе про шахматы слушать было не очень интересно, и она ушла на кухню хлопотать над горячим. Через несколько секунд следом за ней на кухне появилась Тамара.

– По-моему, этот Кирилл – полный ноль, я имею в виду – как артист, – заявила вполголоса Тамара. – Аэлла ужасно смутилась, когда я ее спросила, где он играет. Наверное, опять врет, никакой он не актер.

– Да нет, Юля же его узнала, – возразила Люба. – Зачем Аэлле придумывать?

– Ну как же, ей нужно собственный рейтинг поднять, дескать, смотрите, какая я классная, у меня в шестьдесят два года сорокалетний любовник, да еще и актер, на которого все молоденькие дурочки вешаются, а он меня выбрал. Не знаю, Любаня, никогда я не понимала, какая радость от любовника, который на двадцать лет моложе. О чем с ним разговаривать? Это уже другое поколение, это поколение наших детей.

Они вернулись в столовую, где гости уже активно обсуждали следующий цифровой феномен текущего года – шестое июня. Шестое число шестого месяца шестого года многими в мире рассматривалось как число дьявола или «число зверя», упомянутое в Откровении Иоанна Богослова. Именно к этой дате был приурочен выход на экраны римейка знаменитого фильма «Омен», в котором описывается рождение Антихриста в современном мире.

– Всё это полная чушь, – уверенно говорил Бегорский.

– Но многие в нее верят, – возразила Юля. – Вот у нас в Воронцове номер автобусного маршрута из-за этого изменили, был шестьсот шестьдесят шестой, а стал шестьсот шестнадцатый.

– А я слышала от своей клиентки, что номер поезда из Осташкова в Москву тоже из-за этого изменили, – подхватила Тамара. – Был номер «три шестерки», а стал другой, не то шестьсот второй, не то шестьсот четвертый.

– И еще я в Интернете читал, что на Украине номер поезда изменили, – добавил Денис. – Страх перед тремя шестерками даже имеет свое название. Сейчас скажу какое… – Он возвел глаза к потолку и медленно выговорил: – Гексакосиойгексеконтагексафобия. Уф! – выдохнул он и рассмеялся.

– Как-как? – заинтересованно спросил Бегорский.

Денис повторил, на этот раз чуть более уверенно.

– Да тут без поллитры не разберешься, – покачал головой Андрей. – А ну давай медленно и по слогам.

За столом началось оживление, все по очереди, а то и разом пытались запомнить и выговорить без запинки длинное сложное слово. Люба с улыбкой смотрела на гостей и думала о том, что и после шестидесяти люди не перестают в чем-то быть детьми. Ей было спокойно и радостно среди тех, рядом с кем она провела полвека. Она их любила, даже врушку и выпендрежницу Аэллу, которая к седьмому десятку так и не повзрослела и по-прежнему пытается строить из себя самую крутую, самую красивую, самую успешную и вообще самую-самую.

Со сложным словом наконец справились, и разговор переключился на Кирилла.

– А где вы сейчас снимаетесь? – поинтересовалась Юля.

– В длинном-длинном сериале из жизни молодежи. Мне Аэлла даже пластику делала, чтобы меня взяли на эту роль.

Аэлла изменилась в лице, было видно, что откровения Кирилла ей не очень-то приятны.

– А разве мужчины делают пластику? – искренне изумилась Юля. – Я думала, этим только женщины балуются.

– Да нет, – усмехнулась пришедшая в себя Аэлла, – среди моих пациентов полно мужиков. Сейчас все, кто связан с бизнесом, хотят выглядеть здоровыми и моложавыми, это модно и престижно. Мы с Кириллом как раз и познакомились, когда он пришел ко мне в клинику с просьбой поправить ему лицо.

– А что, вы разве плохо выглядели? – наивно спросила Юля, которой интересны были подробности из жизни мира кино.

– Я выглядел старше своих лет, – очень спокойно ответил Кирилл. – Сейчас мне пятьдесят один, а тогда было пятьдесят, а выглядел я… на сколько, Аэлла? На шестьдесят, наверное?

– На пятьдесят восемь, – сквозь зубы ответила Аэлла.

– Ой, а сейчас я бы вам больше сорока не дала, – восхитилась девушка. – Какая же вы все-таки мастерица, Аэлла Константиновна!

Комплимент возымел свое действие, и Аэлла немного оттаяла.

– Ты смотри, как наша красавица злится, – шепнул Бегорский сидящей рядом с ним Тамаре. – Ей-то хотелось, чтобы мы все думали, что у нее молодой любовник, а он на самом-то деле не такой уж и молодой, всего на одиннадцать лет моложе.

– Да, – согласилась Тамара, – одиннадцать – это не двадцать два, разница есть. Знаешь, а мне этот Кирилл нравится, какой-то он открытый, искренний, ничего из себя не строит, ничего не скрывает, сделал пластику – и спокойно признается в этом. Снимается в дешевом «мыле» и не стесняется этого. Удивительно, как Аэлла с этим мирится.

– А она и не мирится, – усмехнулся Бегорский, – смотри, какая у нее физиономия кислая. Томка, а ты заметила, какой круг дала наша жизнь?

– Круг? – переспросила она. – Нет, не заметила. Ты о чем?

– Помнишь, как сорок с лишним лет назад мы с тобой сидели рядом на свадьбе у Любки и Родика и шепотом обсуждали Алку?

– Помню, – кивнула Тамара с улыбкой. – Она тогда явилась в роскошном белом платье и потащила Родьку танцевать. Я ужасно сердилась, а ты меня успокаивал и говорил, что она просто тешит свое самолюбие. И вот прошло сорок… нет, уже сорок два года, а мы с тобой по-прежнему обсуждаем Аэллу, которая за столько лет совершенно не изменилась. А еще говорят, что нет ничего постоянного!