Здесь собеседник сделал паузу, подыскивая или вспоминая необходимое определение. Воспользовавшись его замешательством, я задал следующий вопрос:

— Вы делаете доклад по Руми[40]. Но Руми – суфий, а суфизм – это эзотерический Ислам. Так возможно ли понять поэзию Руми и обнаружить сокрытый в ней смысл, не понимая сущности эзотерических учений? «Учитель говорит, что есть в этом мире одна вещь, о которой никогда, никогда не должно забывать. Если и обо всем забыл ты, но не о ней – нет тебе нужды тревожиться; если же помнишь ты, исполняешь и заботишься обо всем, но не о ней – ничего ты не совершил.»[41]. Что Вы об этом думаете?

— Я думал, что понимаю Руми...

— Посмотрите в окно. Что там, внизу?

— Горы, озаренные солнцем... Какая-то деревенька в долине. Река. Но к чему это?

— Суфий видел в этом Славу и Могущество Бога. Золотые солнечные лучи – его бесконечная Мудрость, зеленеющие леса, в которые облачены горы, – мантия его Жизни и Любви, то ослепительное, белое сияние, которое вы можете ощутить, пристально всмотревшись в сами лучи, есть Его Истина и Его Совершенство. И как из белого выходят все тона, какие только могут существовать, так из этого сияния выходит вся жизнь и все ее качества. Мистическое искусство существует затем, чтобы донести до Человека не знание и не учение, но само состояние пребывания в Истине и Любви Творца:

«Я думал о тебе так часто,

Что превратился полностью в Тебя.

Мало-помалу Ты все приближался

И тихо-тихо удалялся я...»[42].

В этом – весь смысл мистических учений, это – «та вещь, о которой никогда, никогда не должно забывать».

Мой собеседник отложил ручку и блокнот, в котором он делал быстрые пометки. Он молчал, а бьющие сквозь иллюминатор солнечные лучи озяряли его лицо.

Вкус Истины

Основное затруднение нашего знакомого заключалось в том, что он видел изучаемый предмет не «таким, какой он есть в своей истинной сущности», но через замутненную стеклянную стену разнообразных классификаций, формулировок и концепций, созданных другими людьми и не имеющих ничего общего с внутренней реальностью вещи.

Многие люди науки пребывают в таком состоянии всю жизнь – занимаясь только внешней, доступной логическому анализу стороной вещей, здесь, однако, сам предмет, а именно – мистическая поэзия суфиев – должен был поставить его перед определенным духовным противоречием и еле слышно шепнуть: ты не можешь понять и знать этого, не проникнув во внутренность храма, а то, что скрывается там – полно величия и простоты. Только сердце смиренное и открытое к Мудрости способно принять это. Остановись. Слушай. Преисполнись благоговения. Перед тобой – Истина.

В этом смысле наш диалог был лишь прелюдией к этому внутреннему «пониманию вещей», которое дается Человеку не разумом, но самой силой устремления его сердца к Мудрости. Собеседник давно стоял на пороге этого понимания. Он просто не замечал порога.

Мы сталкиваемся с Истиной ежедневно – в трудах Духовных учителей и в великих произведениях Искусства; мы сталкиваемся с Истиной, созерцая солнечные снежные вершины, которые поневоле приводят нас к мысли о Величии и Чистоте; Истина незаметно вторгается в нашу душу с застенчивой детской улыбкой, вдруг просиявшей среди толпы, с несколькими фразами, бросившимися в глаза из «случайно» раскрытого Евангелия, Истина – повсюду, но мы не замечаем ее, ибо она подобна свету... У Истины есть даже «вкус» – это совершенно ясное понимание, убежденность возникающая во глубине сердца и на уровне Совести, что прочитанное, услышанное или увиденное есть сама Истина.

Однако, подобно Понтию Пилату, мы, как и 2000 лет назад, часто обращаемся к духовным учениям лишь для того, чтобы иронично бросить в сторону: впрочем... что есть Истина?

Один священнослужитель в беседе с сомневающимся ученым сказал удивительную для того фразу: «Я верю в Бога потому, что верю своим глазам». На вопрос опешившего ученого: «Как это?», священник просто ответил: «Да ты посмотри вокруг...».

Наш ум устроен так, что хотим мы этого или нет, но логический аппарат является его своеобразной опорой, тем фундаментом, на котором с детства вырастает и формируется наша личность. В этом смысле не само существование логики и анализирующего ума является порочным, но, если можно так выразиться, «злоупотребление умом», прививаемая Человеку с детства потребность всему давать «простое» и «логическое» объяснение. Те же существенные вопросы жизни, которые не укладываются в рамки рациональной логики (как то: мама, а кто я такой?) – мы старательно, можно даже сказать «с великим искусством» приучаемся избегать и не замечать.

Так с детства формируется феномен «рационального мышления» –ориентированного на разрешение сугубо физических проблем и ассоциирующего счастье с приобретением вещей.

Определение невежества

Откуда возникают наши заблуждения? Ответить на этот вопрос, значило бы понять три вещи:

1. Почему мы несчастны и страдаем.

2. В чем причины нашей слабости.

3. Как изменить подобную ситуацию.

Возможно, оставшиеся не убежденными скажут: «Такое понятие как «заблуждение» не может существовать в применении к жизненной позиции Человека или в применении к его поступкам. Это – строго индивидуальные понятия».

Почему, когда кто-то на улице называет нас «мерзавцем» или «идиотом» – мы где-то глубоко внутри себя убеждены, что он – заблуждается? Речь идет не о гневе или протесте, который вполне естественно может возникнуть в такой ситуации, но о твердом и ясном ощущении, можно даже сказать знании, которое формируется через некоторое время, после того как улеглись вызванные оскорблением эмоции и которое можно выразить простой фразой: «Этот Человек заблуждается».

Любители поспорить могут возразить: почему? А если мы действительно таковы? Что тогда?