Шрифт:
— А что мой нос? — насторожилась Настя.
— Он у тебя не совсем правильной формы. Человек недоброжелательный и вульгарный мог бы назвать его даже утиным. Ты только не обижайся. Просто он же у тебя не прямой, как, скажем, у греческой статуи. У него такая мягкая впадинка. Мне кажется, что у милой девушки с подвижной психикой должен быть именно такой носик.
— Фарид, по-моему, вы несете полную чушь! — набравшись смелости, заявила Настя.
— Ого, мы показываем коготки, — усмехнулся Фарид, — я старый опытный физиономист, лицо человека для меня как книга, в которой я могу прочесть о нем все. Или твои глаза. Их внутренние уголки направлены вниз, а внешние — вверх. Если бы я хотел их нарисовать одной линией, то выбрал бы волну. Это говорит о том, что мир перед тобой все время меняется, что ты способна воспринимать увиденное иногда совершенно по-разному. А цвет твоих глаз… Сначала твои глаза кажутся светло-карими. Потом замечаешь как бы зеленое сияние вокруг зрачка. К тому же они меняют свой цвет в зависимости от освещения. И это тоже говорит о том, что в тебе сидят несколько разных девушек…
«Интересно, он это серьезно или просто заговаривает мне зубы?» — недоумевала Настя.
— А волосы, — продолжал Фарид, — я уверен, что еще совсем недавно у тебя были длинные пепельные локоны. Я прав? Ну вот видишь. С твоим лицом надо всегда носить только длинные волосы.
— Да мне надоело! — взорвалась Настя. — Я всегда, понимаете, всегда хотела постричься. Но все мои родственники хором твердили, что девушка должна быть женственной, а короткая стрижка делает ее похожей на бесполое существо. По-моему, это полная ерунда!
— Так вот почему ты сбежала из дома, — усмехнулся Фарид, — буду знать. Ладно, на сегодня все. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
Фарид проводил Настю в маленькую, но очень уютную комнатушку со скошенным потолком и круглым окном, похожим на корабельный иллюминатор. Пол был покрыт узорчатым азиатским ковром, у стены стояла низкая, без ножек кровать, на покрашенных кремовой краской стенах висело несколько графических работ в простых деревянных рамках.
— Располагайся. Белье тут чистое. Спокойной ночи. — Фарид вышел.
Насте было не совсем спокойно. А вдруг он захочет от нее чего-то еще. А если захочет, то как она сможет ему отказать, ведь она стольким обязана Фариду. Может, лучше было бы остаться в ужасных условиях сквотерской квартиры. Там, по крайней мере, до нее никому не было дела. Стараясь не шуметь, Настя принялась раздеваться. Внезапно дверь в комнату распахнулась и на пороге возник Фарид. Его крупная фигура почти полностью заслонила дверной проем. Настя замерла с собственными джинсами в руках.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — негромко произнес Фарид, — что я способен злоупотребить положением хозяина квартиры и заявить о своем праве первой ночи. Я хочу тебя успокоить. Эта дверь запирается на ключ. Вот он, — Фарид кинул, и Настя на лету поймала блестящий латунный ключик. — Причем, обрати внимание, запертую дверь снаружи открыть нельзя. Более того, некоторые юные особы, спящие тут до тебя, кончали тем, что оставляли на ночь дверь гостеприимно приоткрытой. И то я оставлял их призывы без внимания… Спокойной ночи, — и Фарид гордо удалился.
«Какой странный тип, — подумала Настя, забираясь под одеяло. Перед тем как лечь, она повернула ключ в замке. — Неужели он думает, что и я буду призывно распахивать перед ним дверь? Не дождется!»
Она снова, как в прошлую ночь, достала плейер и долго вслушивалась в плач скрипок и звуки мужского голоса, ставшего для нее за последние недели родным.
2
Когда Настя проснулась, Фарид еще мирно спал в своей комнате. Возможно, ему снились девушки, тщетно ждущие его за приоткрытыми дверями. Настя быстро выпила кофе и взялась за дело. Она нашла рядом с телефоном толстый справочник, отметила карандашом названия организаций, где ей, возможно, могли бы помочь, и принялась крутить диск.
— Алло, это Профсоюз концертных работников? Скажите, пожалуйста, где будет ближайший концерт ансамбля «Цыганский двор»?
Похоже, ее вопрос привел женщину у телефона в глубочайшее замешательство. Еще хорошо, что с Настей были вежливы. Она слышала, как на той стороне провода долго совещались, а потом дали ей номер какого-то продюсерского центра «Дельта». Номер не отвечал. Наверное, продюсеры считали дурным тоном приходить на работу с самого утра. Тогда Настя решила обзвонить все крупные концертные залы. Там тоже никто ничего не знал. А во Дворце культуры железнодорожников ей возмущенно объяснили, что они не справочное бюро, и продолжали еще что-то кричать в трубку, пока Настя не положила ее.
Фарид не просыпался. Насте надоело сидеть в квартире. Она нацепила на себя плейер и бесшумно вышла, замок щелкнул за ее спиной. Только оказавшись на улице, Настя поняла, что не знает ни планов Фарида, ни его телефона.
«Ничего, — успокоила она себя, — деньги у меня есть, вечером вернусь».
Очень скоро, сама не понимая как, Настя выбралась на Невский. Пошла вперед, с восторгом смотрясь в каждую попавшуюся ей по пути реку. Увидела золоченый шпиль Адмиралтейства, устремилась к нему. Смешалась на Дворцовой площади с толпой гуляющих туристов. Подумала, не зайти ли в Эрмитаж, но решила, что еще успеет. Ее притягивало к себе широкое водное пространство Невы. Настя купила в палатке гамбургер и банку колы, спустилась по ступеням к самой воде, уселась на нагретые солнцем камни, включила плейер и погрузилась взглядом в мелькание золотых бликов. Солнце, музыка, чудесный город, встреча с любимым впереди… Как все это здорово! Насте захотелось вскочить и сделать какое-нибудь безумное сальто в майском прозрачном воздухе. Но она лишь поднялась, поискала глазами, куда бы выкинуть пустую банку, обнаружила сфинкса на той стороне и пошла по мосту.