что ей даже захотелось за это извиниться.

Дражайшая Дева Летописеца, он потерял столько веса, и даже умирая от голода, он

с безупречными манерами пользовался столовыми приборами - даже разрезал пиццу

ножом и вилкой. Он также периодически вытирал губы салфеткой, жевал с закрытым ртом

и ел аккуратно, хотя и поглощал калории с огромной скоростью.

Когда он наконец закончил, он сказала:

– Там есть мятное мороженое с шоколадной крошкой. Где-то полгаллона40.

Наверху... ну, в холодильнике.

Ага, как будто его можно хранить на книжной полке.

Он лишь покачал головой, сложил салфетку и откинулся на спинку дивана. Живот

его сделался заметно выпуклым, и Кор выдохнул, как будто нужно было освободить место

для всего в его туловище - а воздух был менее ценным продуктом, чем пицца.

– Спасибо тебе, - тихо сказал он.

Когда их глаза встретились, Лейла остро осознала, что они здесь вдвоем... и на

мгновение она поддалась фантазии, будто это их дом, ее дети спят наверху, а они сами вот-

вот насладятся временем наедине.

– Мне нужно идти, - с этими словами он встал и взял с собой поднос.
– Я... должен

уйти.

Лейла поднялась на ноги и обхватила себя руками.

– Хорошо.

Она думала пойти за ним наверх. А что потом? Ну, наверное, они разделят долгое

объятие и попрощаются, что ее едва не убьет...

Кор поставил поднос на место.

Когда он обошел стол и раскрыл для нее объятия, она побежала к нему со всех ног.

Прижавшись к его телу, она как можно крепче обняла его. Ей ненавистно было ощущать

его кости, пропавшие подушки мышц, но повернув голову и прижавшись ухом к центру

его груди, она услышала ровное и сильное биение сердца. Мощного сердца.

Его руки, такие большие, такие нежные, поглаживали ее по спине.

– Так безопаснее для тебя, - сказал он в ее волосы.

Она отстранилась и посмотрела на него.

– Поцелуй меня. Лишь раз, прежде чем уйдешь.

Кор закрыл глаза, словно от боли. Но потом взял ее лицо в ладони и опустил свои

губы к ее - почти.

Замерев на волоске от ее губ, он прошептал на Древнем Языке:

– Мое сердце навеки твое. Куда бы я ни пошел, оно с тобой, сквозь тьму и на свету,

в часы бодрствования и сна. Всегда... с тобой.

Последовавший за этим поцелуй был подобен падению снега - тихий и мягкий, но

теплый, такой теплый. И когда она прислонилась к нему, его руки обвили ее талию, бедра

40 Это где-то 2 литра.

https://vk.com/vmrosland

прижались к ней. Он мгновенно возбудился - она животом ощущала его твердую эрекцию

– и она так давно желала его, что едва не прослезилась.

Мечты. Столько раз она мечтала, выдумывала ситуации, когда он наконец приходил

к ней, раздевал ее и подминал под себя, его естество входило в нее. Бесчисленные

фантазии, одна невероятнее другой, как они занимались любовью на землях лагеря, в

ванной, на заднем сиденье машины, под деревом на их лугу.

Ее сексуальной жизни не существовало в реальном мире. Но в воображении она

процветала.

И ничему из этого не бывать.

Кор оборвал контакт, хоть она и видела, что он борется с желанием пометить ее.

Воистину, от него исходил аромат темных специй, пробиравшийся в ее нос,

возбуждающий ее столь же сильно, как и ощущение его возбуждения, его тела, его рук, его

губ.

– Я не могу взять тебя, - хрипло сказал он.
– Я и без того причинил тебе достаточно

вреда.

– Это может быть нашим единственным шансом, - услышала она свою мольбу.
– Я

знаю... Я знаю, что ты не вернешься ко мне.

Он казался невообразимо печальным, качая головой.

– Нам этого не дано.

– Кто сказал?

Действуя в порыве отчаяния, Лейла обхватила его шею и вновь притянула к своим

губам - и поцеловала его со всей страстью, проникая языком в его рот и заставляя ахнуть,

выгибаясь всем телом, раздвигая ноги, чтобы он мог еще теснее прижаться к ее лону.

– Лейла, - простонал он.
– Дражайшие мойры... это неправильно...