дольше.

Здесь имелся лишь один узкий лестничный проем, и он вонял мочой. И пока Трез

поднимался на третий этаж, до него доносились отнюдь не более оптимистичные и

радужные звуки, чем все остальное на этой свалке: крики, кашель, громкая музыка из

дерьмовых колонок, удары, будто кто-то раз за разом бьется головой о стену.

https://vk.com/vmrosland

Иисус Христос.

На верхнем этаже Трез посмотрел направо и налево. Не стоило и ожидать таблички

с именами, указывающей, в какой квартире кто проживал. О да... конечно же. Прямо перед

ним, на уровне глаз, находилось проплешина в потрескавшейся краске на стене, откуда,

видимо, сорвали табличку.

Потому что ее можно приспособить под что-нибудь. Под тарелку для ужина. Или

как мерку для дозировки наркотиков.

Она остановилась в 309 номере, который быстро нашелся по левую сторону.

Проклятье, он возненавидел номер ее квартиры. Он не любил в числах тройки или

девятки. 402 был отличным номером. 804. 224.

Он любил деление на два. Ему не нравились тройки, пятерки, девятки.

Семерка - неплохо, подумал он, останавливаясь перед ее дверью, но только потому,

что две семерки дают четырнадцать.

Тринадцать - просто яд для его существования.

– Ищешь эту девчонку?

Трез развернулся. Прямо по коридору, привалившись к косяку так, будто владел

этим местом, стоял весь исколотый татуировками парень в майке-алкоголичке, настоящий

Король Отморозков. У него были длинные подкрученные усы, мешки под глазами

размером с мешок картошки и вонь "крэка", который тот курил.

– Ты ее сутенер или че?
– человек вытянул шею и почесал яремную вену.
– Почем

она? Свеженькая...

Трез сократил небольшое расстояние между ними, схватил парня за лицо и

запихнул это дерьмо обратно в его логово саморазрушения.

Когда Трез захлопнул за ними дверь, Джон-который-ничего-не-получит принялся

махать руками, словно пытаясь драться - и привет, сосед на диване.

Трез воспользовался свободной рукой, чтобы вытащить пистолет, и навел его на

другого парня.

– Заткнись нахрен.

Наркоман просто поднял ладони и пожал плечами, как будто рукоприкладство и

размахивание глоком было частью его повседневной рутины - и он не собирался

вмешиваться в чье-то дерьмо.

Трез швырнул приставальщика к стене, удерживая ладонь на его лице.

– Ты не подойдешь к ней. А если подойдешь, я заберу все твои наркотики и смою их

в толчок у тебя на глазах. А потом я похищу тебя и вышвырну рядом с районной

больницей в центре, где тебя силой будут удерживать, пока суд не решит, в какой

реабилитационный центр тебя направить. Ты меня слышал? Свяжешься с ней - и я засуну

твою никчемную задницу в систему, и в следующий раз ты увидишь дозу через гребанных

девяносто дней.

В конце концов, таким бесполезно угрожать пистолетом. Они уже нахрен мертвы.

Неет, их надо пытать угрозами вынужденной трезвости.

И нет, Трез не чувствовал себя обязанным помочь этим бесхвостым крысам.

Убивать себя химикатами - право, дарованное Богом обоим видам, и он не заинтересован в

том, чтобы вмешиваться в чью-то зависимость. Однако он был более чем счастлив

использовать любую слабость ради своей выгоды.

Он посмотрел на Диванного Человечка, чтобы убедиться, что этот сукин сын тоже

слушает.

– Я оснастил ее квартиру. Я знаю, где она проводит каждую секунду своего дня, - он

натянуто улыбнулся, пряча клыки.
– Если вы двое или кто-то другой к ней приблизитесь, я

об этом узнаю.

Затем он сосредоточился на том, которого держал, сжимая его лицо так сильно, что

тупые подкрученные усы сошлись с его бровями, как будто у актера перчаточной куклы

случился спазм руки.

https://vk.com/vmrosland

Когда Трез наконец его отпустил, лицо ублюдка превратилось в хэллоуинскую

маску, опухшую и бесформенную, усы изогнулись точно пара сломанных очков.

Трез снова недвусмысленно посмотрел на диван.

– Ага. Не вопрос, - сказал парень, сидевший там.
– Тебя услышали. Она ни для кого.