вспоминалось, поскольку не вызывало теплых и счастливых чувств. А вне круга своих

воинов Кор никогда не встречался с кем-либо, кто хотел бы его узнать.

– Ну, - потребовал он.
– Что ты скажешь, женщина.

Это был не вопрос. Поскольку он знал, что она скажет...

Лейла посмотрела ему прямо в глаза, и когда она заговорила, голос ее звучал

абсолютно спокойно.

– Я скажу, что выживание - это ужасный, иногда трагичный подвиг. И если ты

ожидаешь, что в связи с этим я буду чувствовать что-либо кроме печали или сожаления,

ждать придется долго.

Кор сам разорвал визуальный контакт. И когда между ними повисло молчание, он

понятия не имел, что чувствует.

Однако когда он посмотрел на руки с большого расстояния, оказалось, что он

дрожит.

– Ты когда-нибудь интересовался, что стало с твоими родителями?
– спросила она.
–

Хотел найти брата или сестру, возможно?

По крайней мере, казалось, что именно это она и сказала. Его разум не очень

хорошо обрабатывал информацию.

– Прости, - глухо пробормотал он.
– Что?

Кровать прогнулась, когда Лейла подобралась ближе и села рядом с ним, ноги ее

повисли в воздухе, тогда как его ступни касались пола, поскольку его ноги были длиннее.

Мгновение спустя Кор ощутил, как что-то окутало его голые плечи. Одеяло. Она укрыла

его одеялом, которое было сложено у основания.

Оно пахло ею.

Оно было теплым, как она.

– Кор?

Когда он не ответил, Лейла силой развернула его лицо к себе. Посмотрев на нее, он

захотел закрыть глаза. Она была слишком красивой для него и его прошлого. Она была

воплощением всего хорошего, а он уже стоил ей всего: ее дома, ее мира с детьми, ее...

– Любовь происходит между душами, - сказала она, опуская ладонь на центр его

груди. - Наша любовь - между моей душой и твоей. Ничто этого не изменит, ни твое

прошлое, ни наше настоящее... ни то будущее, которое мы обретем в разлуке. По крайней

мере, с моей стороны.

Он глубоко вздохнул.

– Я хочу тебе верить.

– Это не мне нужно верить или не верить. Это закон вселенной. Спорь, сколько

хочешь - или же можешь просто принять благословение таким, как есть.

– Но что если она права?

– Кто? Что, если кто прав?

Кор отвернулся, сосредотачиваясь на их обнаженных ногах.

– Моя кормилица всегда говорила мне, что я проклят. Что я зло. Когда она...
– здесь

он остановился, не желая распространяться о побоях.
– Она говорила, что я прогнил. Что

мое лицо всего лишь показывало гниль внутри меня. Что истинный порок внутри.

https://vk.com/vmrosland

Лейла покачала головой.

– Тогда она говорила о себе. Она открывала истинную суть себя. Говорить такие

вещи невинному ребенку? Чтобы извратить его разум и мучить таким образом? Если это

не определение зла и гнили, тогда я не знаю, что это.

– Ты видишь во мне слишком много добра.

– Но именно это ты мне и показываешь. Ты всегда был добр ко мне.

Ее рука накрыла его ладонь там, где он стискивал ею колено, и когда Лейла сжала

его ладонь своей, он попытался постичь ее верность и доброту. Воистину, она никогда не

поймет всего масштаба его зверств, и возможно, это к лучшему. Это убережет ее от

чувства вины за свои ошибочные представления о нем.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Услышав напряжение в ее голосе, он повернулся.

– Что.

Теперь, подумал он, теперь она скажет ему уходить.

– Я должна перед тобой извиниться, - отпустив его ладонь, она сцепила свои руки,

казалось, с трудом подбирая слова.
– Я сделала кое-что, чего, наверное, не стоило делать -

и я определенно должна была сказать тебе об этом раньше. И совесть меня просто убивает.

– Что такое?

Когда ее волнение усилилось, он легко и с облегчением переключился и

сосредоточился на том, что беспокоило ее.

– Лейла, ты ничем меня не можешь расстроить.

Она разразилась торопливым потоком слов, произнося слоги быстро, но отчетливо.

– Наверху, в Святилище, где обитают Избранные, есть огромная библиотека