— Ну же — погуби меня, — прошептала я, обвивая его ногами.

Из преград всего-то была одна нижняя юбка, однако от волнения Джордж не сразу до меня добрался. Ощутив внутри себя его мужскую плоть, я на миг представила слепой жадный рот морской анемоны, захвативший добычу; точно так же и я держала в своем лоне Джорджа.

Мы бы упали, не будь рядом стены.

Миссис Ри продолжала взывать из-за двери:

— Мужчины могут вытворять что угодно, однако расплачиваются за это женщины!

— Погуби меня, — снова шепнула я.

Больше Джордж не дал говорить: он неистово целовал меня в губы, и я уже не могла вымолвить ни слова.

Миссис Ри громко стучала в дверь.

— Он оставит тебя ни с чем!

Я крепче обвила ногами бедра Джорджа. По телу прокатывались волны удовольствия. Несколько раз мы едва не упали.

— Элиза, Элиза!

Наконец я услышала удаляющиеся шаги. Когда со стуком закрылась входная дверь, мы повалились на пол. Джордж вскрикивал все чаще. Меня затопило восхитительное тепло, которое поднималось от бедер вверх и кружило голову. Я тонула в море блаженства.

— Я умерла, — вырвалось у меня со вздохом. — Умерла…

Однажды, проезжая по аллее в Гайд-парке, я вдруг услышала женский вскрик:

— Элиза!

Глянув на даму в чрезвычайно элегантной белой карете, я не поверила собственным глазам.

— Неужели ты?!

Я не видела Софию шесть лет, с той поры, когда мы учились в школе сестер Олдридж в Бате. И вот сейчас на меня смотрели знакомые миндалевидные глаза, так же вились блестящие волосы, однако щеки моей подруги утратили детскую округлость; лицо стало холеное, четко очерченное. Да и в выражении лица появилось нечто новое — некая искушенность и одновременно язвительность, и мне даже показалось, что София теперь способна быть жестокой. Костюм синего бархата сидел на ней как влитой, и выглядела София, как настоящая герцогиня.

Оказалось, что мы живем буквально в двух шагах друг от друга, на соседних улицах. Не прошло и часа, как мы уже сидели в моей гостиной и пили чай.

— Ты замужем? — поинтересовалась я.

— А ты? — ответила София вопросом на вопрос.

Я обрисовала свое положение.

— То есть ты — его любовница.

Впервые я услышала это оскорбительное слово в свой адрес.

— Мы любим друг друга, — изрекла я чопорно. — И однажды поженимся.

София громко засмеялась.

— Милая моя Розана, — проговорила она, назвав меня старым школьным прозвищем. В то, что Джордж на мне женится, она не поверила ни на миг.

Затем рассказала о себе. Она — любовница герцога Аргилльского, который имеет поместья в Беркшире, в Шотландии и Вест-Индии. Она и прежде имела многочисленных поклонников; ей не раз предлагали руку и сердце, но все это были люди, которых София считала ниже себя.

— Твоя мать права: не стоило бросаться на шею простому лейтенанту, — подвела она неожиданный итог. — О чем ты только думала?

Я отвела взгляд.

— Видишь ли, я была наивна и совсем не знала жизнь.

София казалась совершенно довольной своим положением; по-моему, она не видела в нем ничего постыдного.

— Но ты находишься на содержании, — сказала я.

— Мои друзья поддерживают меня средствами, вот и все, — возразила она беспечно.

— Теперь на тебе никто не женится.

— Жена — несчастная женщина, пленница собственного брака; ее содержит муж, а она вынуждена ему повиноваться и подчиняться условностям. А я поступаю как душе угодно. Если мой покровитель вздумает меня оставить, я с легкостью найду себе другого.

— А как же любовь? — спросила я.

— Любовь гаснет.

— Только не наша с Джорджем.

— Надеюсь, ты права.

В течение нескольких месяцев я счастливо обитала в квартире с зашторенными окнами, в сумеречном, блаженном мирке, который принадлежал только нам двоим. Джордж часто приезжал ранним утром и оставался со мной до полуночи. Лаская любимого, я до мельчайших подробностей изучила его юное тело: чуть приметный шрамик у губ, изгиб нижнего ребра, нежный пушок на животе, ниже становившийся длиннее и жестче, его мужскую плоть, туго наливающуюся в моей руке.

На людях Джордж по-прежнему представлял меня как миссис Джеймс. Он и в спальне называл меня так же: видимо, ему нравилось думать, что он похитил чужое сокровище и безраздельно им обладает.

Однажды мы ласкали друг друга, когда он вдруг остановился. Я попросила продолжать; он уступил, но двигался медленно, всматриваясь мне в лицо. И неожиданно огорошил вопросом:

— А каков был в постели лейтенант Джеймс? Он делал то-то и то-то?

Я так и застыла. Он не отставал, задавая все новые вопросы. В конце концов я оттолкнула его и завернулась в простыню.

— Зачем ты спрашиваешь? Я к нему не вернусь. Ни за что. Теперь ты — мой муж.

— Возвращайся лучше сюда. — Улыбаясь, Джордж попытался освободить меня из простыни.