Огня хозяин сего дома боялся сильно – орудовал только при помощи длинных железных прутков зажатых в руках. Причина понятна – он и внешним видом и составом материала походил на небрежно скрученный фитиль. Поднеси спичку – полыхнет! Мумия это мумия, сгорит с треском, останется разве что пара косточек обугленных. Вспомнив, я быстро проверил журнал заданий. И широко улыбнулся – дело в том, что условия задания «Пропавший Затхлик» сильно укоротились – теперь мне осталось лишь вернуться к Крутовану и все ему рассказать. Я выполнил задание!

– Слава Засухе, что послала тебя на помощь! – передо мной со стуком опустился на стол высокий глиняный стакан доверху наполненный тяжело пахнущей горячей жидкостью – Отведай чаю, добрый друг, Шмыг! Он заварен на шести подземных травах, на трех гнилых корешках и пяти мертвых листьях! Любого мертвяка взбодрит почище стакана свежей горячей крови!

Я не разделял восторг мумии и уставился на стакан с большу-у-ущим подозрением. Я ведь не мертвяк. Кто знает как именно на меня подействует сей отвар. Это вам не брусничный компот. И еще – а ведь Затхлик нежить. То есть существо темное, а не светлое по умолчанию. Любой светлый жрец или паладин просто обязан изничтожить это существо как можно скорее, ибо мертвые не должны ходить по земле. Хорошо что я не паладин. Я ведь тоже в некотором роде существо темное…

Кстати – раз уж дед Крутован водит дружбу с нежитью… он тогда кто? Вот ведь…

– Не испытываю жажды я, о добрый Затхлик – ответил я неожиданно витиевато – Пришлось мне искупаться пару раз. И попотеть немало при битве с крысами.

– Испил ты крови крыс поганых? – жадно осведомилась мумия, показав в оскале коричневые зубы нуждающиеся в срочном осмотре стоматолога.

– Э-э-э… - осторожно проблеял я.

– Ведь я до плена своего частенько тварей сих ловил и пил и пил и пил я кровушку крысячью! Глотал я жадно! Часто! Много! Ой много крыс я истребил! С того видать озлобилась их матка и взять меня измором захотела. Но ты пришел и даровал свободу! И вскоре вновь пойду я на охоту! За кровушкой крысиной свежей и горячей! И буду пить и пить и пить ее! Глотать с великой жаждой! Глм! – мумия судорожно сглотнула.

– Глм – столь же судорожно сглотнул я и уставился на плотно запертую дверь ведущую наружу.

В голове мельтешила мысль: «К кому это меня заслал Крутован? И выйду ли я отсюда живым?».

– Бывало я ловил добычу покрупнее! – неправильно понял мое испуганное сглатывание Затхлик – Ты не подумай, Шмыг! Ведь я хватал во тьме подземной многих! Не перечислить всех! Людишек, эльфов, лохров, а так же прочих из двуногих. Однажды выпил крови ахилота – но там такой поганый вкус! Но редки гости здесь. И посему ловлю я крыс – уже этих тварей тут немало!

– Ну да – поддакнул я, отодвигая от себя стакан – Ну да… Кхм… Э-э-э…

– Хочешь ты спросить о том как я попал сюда?

– Ну…

– Так это просто – сумел я убежать от тех, кто вскрыл мою гробницу в жарких песках далеко отсюда, а затем вытащил мой каменный саркофаг и доставил его в этот старый город Альгору. Хотели изверги пустить меня под нож! Ведь каждая частичка тела моего сухого служит прекрасным сырьем для множества темных эликсиров! Но кто захочет такой судьбы? Вот ты, друг Шмыг, хотел бы, чтобы из черепа твоего сделали чашу для распития хмельного вина, чтобы пальцы твои измололи в костяную муку, а зубы превратили в мертвячьи семена? Хотел бы?

– Нет! – четко и ясно ответил я без малейшего лукавства – Не хотел бы!

– Вот! И я бежал! Глупцы торговцы сорвали печать с крышки моего саркофага, а затем оставили его в сарае до утра. Тихонько выбрался я наружу, вышел за дверь и удавив единственного сторожа, заполз во тьму сточной канавы, где нашел путь ведущие в эти благословенные тьмой катакомбы. С тех пор здесь и живу!

– Отлично! – порадовался я за предприимчивую мумию – Затхлик! Я передам деду Крутовану радостную весть о том, что ты жив и здоров! Э… то есть ты конечно давно мертв, но при этом жив! Вот… А еще, дед Крутован сказал, что знаешь ты о том, куда пошли некие девять святых бездарей. Крутована очень интересует их дальнейшая судьба.

– Ах эти! О Тьма! О Засуха! Я никогда не видывал столь глупых и бездарных! Сам никчемность! Вдевятером они напали на трех крыс! И потерпели пораженье! Скрываясь в темноте, в глубокой нише у угла, я жадно наблюдал за битвой – и развлеченье и надежда. Быть может мне удастся уволочь одного из них в темноту и там неспешно насладиться кровушкой горячей. Ух!

– Ух! – повторил и я, стараясь не показывать дрожь.

– Но они остались живы! Хоть крыс не одолели, но выжить сумели! Тьфу! Но я не сдался. Я мертв давно, я терпелив и потому остался там, во тьме, вовсю глазея на этих сказочных глупцов! Я ждал оказии, надеялся на чудо. И потом смотрел, как отдуваясь и бранясь, все девять отлежались, затем немного подлечились, бинтами обвязали головы дурные, своим богам молитву вознесли, да вновь пошли по узким коридорам. А я пошел за ними следом! Как тень бесшумно крался я за ними! И лишь порой, не в силах сдерживать свой голод, зубами часто щелкал я. Они пугались! Кричали! Кружились! Стреляли в темноту! Ох бездари! Ох странные созданья!

Запрокинув голову Затхлик часто и громко застучал зубами. Звучало страшно. Будто мертвячьи кастаньеты. Если бы я спокойно шел по катакомбам и вдруг услышал за спиной такой зловещий перестук – мгновенно бы схватился за оружие.

– Еще трижды сражались они с крысами. В первой схватке победили. Во второй была ничья. Добавилось бинтов на головах. Молитвы стали жалобней и тоньше. Одна девчушка предложила сдаться. Вернуться к свету, подняться к дому. Но прочие не стали слушать ее мольб. Отряд бездарный продолжил путь. Я шел за ними где-то с милю. Затем отстал – бинты намокли, а это плохо! Ведь я не зомби склизкий, я мумия! Мои бинты – моя отрада! Мои бинты – моя броня!