Тогда как я уродился в маму Лену – хотя мы и не родные по крови. Лена искренна, но ненавидит бездельников, людей выполняющих порученную работу спустя рукава, а так же тех, кто не идет по пути самосовершенствования. То бишь, если я не читаю каждый день книги, если не отжимаюсь от пола и если не беседую с умными людьми, то я просто лежачий камень, под который вода не течет. Хм…. А может я в отца пошел? Хотя вроде нет – он у меня футбол без памяти любит, тогда как я отношусь нейтрально. Он громкая душа компании. А я вообще в глубине души одиночка обожающий ковыряться над какой-нибудь технической штуковиной. Так что я больше в маму Лену. Хе….

Напевая под нос незамысловатый мотив, я добрался до комнаты, рухнул в постель и мгновенно вырубился. Хотя нельзя засыпать с полным желудком, ой нельзя. Но сегодня иначе никак – мне надо побыстрее восстановить силы и снова с головой нырнуть в волшебную Вальдиру – ведь там, в сумрачных зарослях, между толстыми и гудящими бамбуковыми стволами тихо крадется розовый кайман желающий сожрать пройдоху воришку…. А мне надо ему помешать!

Есть знаменитейший герой Зверобой. Герой созданный превосходным писателем Джеймсом Фенимором Купером. Сейчас я занимался тем, что по памяти диктовал вслух страницы из романа Купера «Зверобой, или первая тропа войны». Я не могу похвастаться отличнейшей памятью, но за страниц шестьдесят-шестьдесят пять ручаюсь полностью. Могу воспроизвести дословно. Так как цикл романов об этом великолепном стрелке, траппере и воине я перечитываю лет с тринадцати и делаю это ежегодно.

Выскользнув из мрачной тени бамбукового леса, ударом тонкого пружинящего дротика я пригвоздил к песку лягушку и, подражая героям приключенческого романа, сурово усмехался, нанося завершающие удары. И я не прекращал произносить вслух строфы из «Зверобоя». Потому как четко пообещал маме Лене вернуться на путь самосовершенствования, а свои обещания я всегда стараюсь держать. У меня не было под рукой стопки книг, поэтому я читал по памяти, делая особый упор на особенно «вкусные» фразы.

Лягушки мой задор юного чтеца не оценили. Ибо после каждой фразы следовало новое нападение, уносящее из сплоченных лягушачьих и жабьих рядов очередного товарища. А план по пожиранию светящихся жуков еще не выполнен. Как отчитываться перед товарищем Розовым Кайманом, чьи пучеглазые очи таращатся из водоема, смотря с глубокой подозрительностью…. Шутка конечно, но надо же упражнять мозг при столь утомительно монотонном действии как методичное истребление лягушек.

Когда в рюкзаке болталось пять десятков шкурок, я позволил себе собрать с песчаного пляжика девять целехоньких бутылок и банок. На перерыв ушло всего три минуты, но это дало мне нужное «очей отвлеченье», тем более что декламацию «Зверобоя» я не прекращал.

Спустя еще два часа я стал счастливым обладателем сотни с небольшим жабьих и лягушачьих шкур. Заодно с удивлением взглянул на появившийся в моем инвентаре новый предмет – маленькую каменную статуэтку вроде бы и человека, но с шеей и головой цапли, в одной руке держащего лягушку за заднюю лапу и подносящего ее к раскрытому клюву. Это еще что за «Цаплемэн»? Достижения никакого не дали. Но это дало мне повод еще раз прерваться и напихать в собранные широкогорлые банки песка на одну треть, а затем, кустарно и нелепо, пересадить туда выкопанные цветы. Корень у них оказался до смешного короток. Шесть бутылок я пока оставил в стороне. Они мне нужны для другого дела.

К исходу пятого часа мое удивительнейшее цепочное задание было если не выполнено фактически, то уж точно выполнено потенциально – две сотни шкурок в рюкзаке! О да! Вздев руки к потолку, я сцепил пальцы и постоял в этой позе бойца победителя. К тому времени декламацию я закончил. На время. Хорошенького помаленьку. А то здешние лягушки приобщатся к мировой приключенческой литературе.

Торопиться мне было куда, поэтому особо радоваться я не стал. Усевшись на песок, для начала призадумался над распределением баллов опыта. Я вырвал у Вальдиры немало опыта. Еще бы – стольких лягух и жаб прибил. И мне дали четыре новых уровня. Двадцать свободных пунктов характеристики. Почти двадцать одно! Куды их?

Часть ответа очевидна – десятку не глядя в ловкость.

Я вор! – это утверждение я никогда не забывал. А вор ловок и быстр.

Ну и десять пунктов в силу. Вор еще и силен. А у меня выносливость выше силы.

Показатели моего урона скакнули вверх. Мое цифровое воплощение обрастало мускулами.

Вновь поднявшись, я принялся скакать по пляжу и, пользуясь ловкостью, ловить в ладони крохотных светящихся жуков, чтобы затем запускать их в бутылки, чьи горлышки сразу же затыкал скрученными бамбуковыми листьями. Таким отнюдь не волшебным способом я стал владельцем целых шести светящихся бутылок…. Ну или живых светильников. Но это все я брал не для себя. Крутнувшись на месте, я убедился, что не забыл ничего. В спешном порядке прикончил еще пять земноводных – на всякий случай пусть будут лишние шкуры. И чтобы пучеглазые не расслаблялись.