— У нас его нет, — сообщила я. — Пока есть здоровые носители, мы можем жить вечно.

Тихое перешептывание разнеслось по всей пещере. Что это — злость? испуг? отвращение?… Я не разобрала. Не надо было торопиться с ответом: я понимала, что значат для них мои слова.

— Красота! — злобно бросил кто-то. Голос доносился со стороны Шэрон, которая так и не повернулась.

Джейми сжал мне руку, заметив в моих глазах желание убежать.

На этот раз я мягко высвободилась.

— Я наелась, — прошептала я, хотя хлеб так и остался лежать нетронутым, и бросилась вон.

Джейми побежал за мной, нагнал меня в большой пещере с огородом и вручил оставленный на столе хлеб.

— Очень-очень интересно, правда, — сказал он. — И, по моему, никто особенно не расстроился.

— Это все Джеб придумал, да?

— Ты так хорошо рассказываешь. Когда все это поймут, им захочется тебя послушать. Как нам с Джебом.

— А если я не хочу никому ничего рассказывать?

— Ну… Тогда не рассказывай. — Джейми непонимающе нахмурился. — Мне же ты рассказываешь!

— Это другое. Ты как я. — Я могла бы сказать: «Ты же не хочешь меня убить», но решила его не расстраивать.

— Как только люди узнают тебя получше, ты им понравишься. Как Иену с доком.

— Джейми, Иену с доком я не нравлюсь. Просто они отличаются болезненным любопытством.

— Ничего подобного!

— Ох! — простонала я. Мы наконец-то добрались до нашей комнаты. Я отодвинула ширму и бросилась на матрас. Джейми куда спокойнее последовал за мной, сел рядом и обхватил руками колени.

— Не злись, — умолял он. — Джеб хочет как лучше. — Я снова застонала.

— Ты привыкнешь.

— Док теперь будет приставать ко мне при каждом моем появлении на кухне?

— Или Иен. Или Джеб, — смущенно подтвердил Джейми.

— Или ты.

— Нам всем интересно.

Я вздохнула и перевернулась на живот.

— И часто Джебу приходится напоминать о своих порядках?

Джейми задумался, а затем кивнул.

— Ага, почти все время.

Я откусила большой кусок хлеба, прожевала и заметила:

— Наверное, я теперь буду есть тут.

— Иен собрался тебя расспросить на прополке шпината. Это не Джеб ему велел, он сам.

— Замечательно.

— А у тебя неплохо выходит сарказм. Я думал, паразиты, то есть Души, не любят злого юмора. Только веселый.

— Здесь они быстро ему научатся, поверь. — Джейми рассмеялся и взял меня за руку.

— Но ты ведь не страдаешь с нами, правда? Не чувствуешь себя несчастной? — с тревогой спросил он.

Я прижала его руку к своей щеке:

— У меня все хорошо.

Я говорила чистейшую правду.

Так, даже не давая своего согласия, я стала учителем, как и хотел Джеб.

Мои «уроки» проходили неформально. Каждый вечер после ужина я отвечала на вопросы. Оказалось, пока я была согласна этим заниматься, Иен, док и Джеб не приставали ко мне в течение дня — таким образом, я могла работать спокойно. Мы всегда собирались на кухне; мне нравилось помогать с выпечкой во время рассказа — я выкраивала время на обдумывание неприятных вопросов, к тому же всегда было чем занять глаза, когда не хотелось встречаться с кем-то взглядом. Меня это вполне устраивало: да, мои слова могли их расстроить, зато дела всегда приносили пользу.

Мне не хотелось признавать, что Джейми прав. Разумеется, меня недолюбливали, и были совершенно правы — ведь я не одна из них. Джейми я нравилась, впрочем, тут речь шла о странной химической реакции, которая противоречила здравому смыслу и от мальчика не зависела. И Джебу я нравилась, но Джеб был немного того. А вот для поведения других людей не существовало подобных оправданий.

Не то чтобы меня вдруг полюбили, но… все же произошли перемены.

Я это заметила на следующий день после ужина с расспросами доктора. Труди, Лили, Джейми и я стирали белье в темной купальне.

— Анни, передай мне мыло, пожалуйста, — попросила Труди.

Меня как током шибануло: я впервые слышала свое имя из женских уст. Онемев, я передала ей кусок и смыла с рук едкие остатки.

— Спасибо, — добавила она.

— Не за что, — пробормотала я. На последнем слоге мой голос дрогнул.

Днем позже я искала Джейми перед ужином и наткнулась в коридоре на Лили.

— Привет, Анни! — кивком поздоровалась она.

— Здравствуй, Лили, — ответила я, в горле пересохло. Вскоре вопросы стали задавать не только док и Иен. К моему удивлению, одним из самых активных оказался болезненный Уолтер, с лицом землистого серого цвета. Он бесконечно расспрашивал меня о Поющем мире и Летучих мышах. Даже молчальник Хит, за которого обычно говорили Труди и Джефри, заинтересовался Огненным миром и завороженно слушал мои рассказы об этой планете, хотя я не очень ее любила. Он забрасывал меня вопросами, пока не выпытал практически все известные мне подробности. Лили интересовала техника: космические корабли, доставлявшие нас с планеты на планету, техника пилотирования, навигация в глубоком космосе, топливо…