В каменном сарае тоже замечают смену «пластинки». Взглянув в окно, Лемке отскакивает как ужаленный.

–  Безрукий идет! К нам…

В руках Новодарова замирает лопата. Он стоит в яме, вырытой посреди мастерской, и не может оторвать взгляда от листа фанеры, из-под которого торчат ноги эсэсовца Мусса.

–  К нам идут! К нам, - заплетающимся языком повторяет старик.

Лицо Новодарова становится белым. Он достает из кармана парабеллум, ставит ударник на предохранитель.

–  Линке, цвай, драй, фир!.. Линке унд линкс!..
– доносятся слова команды.

Страшно звучит «любимая солдатская песня». Скрипач играет как невменяемый, то и дело сбивается с такта.

–  Понимаем тебя, Адам… Понимаем, - бормочет Новодаров, сжимая рукоятку пистолета.

Макс и его «руки» в черной юбке приближаются к мастерской. Мимо проходит строй заключенных. Блок-эльтестер, размахивая резиновой дубинкой, протяжно командует:

–  Заключенные, шапки долой!

Прижав к бедрам чепчики, повернув простриженные головы, в сторону безрукого, мы все громыхаем колодками.

–  Куда идете?
– спрашивает Макс.

–  В баню, герр оберштурмфюрер!-докладывает на ходу блоковый старшина.

–  Сигарету!
– приказывает Макс.

Адель ловко прикуривает и вставляет в рот Максу дымящуюся сигарету.

Они сворачивают к низкому продолговатому зданию бани…

Скрипач выбегает из барака и торопливо идет за ними.

Концлагерная баня мало чем отличается от обычной. Но здесь иной порядок… Юркий арестант в комбинезоне с черной повязкой на рукаве и надписью: «Дезинфектор», завидев входящего безрукого и эсэсовку, ошалело подает команду: «Ахтунг!» и четко докладывает.

Макс разрешает мыться. У всех на шее висят на шнурочках железные номерки.

Из леек брызжет теплый дождь.

–  Эй, Адам, музыку!..

В душевой появляется Адам в длинной до колен рубахе и без кальсон. В руках у него скрипка с голубым бантам на грифе. Видно, он не успел снять рубашку. Обычно его заставляют играть раздетым.

–  Играй нашу любимую!

Жилистые пальцы Адама касаются струн. Дезинфектор, как дирижер, взмахивает руками, а обтянутые кожей скелеты дружно восклицают:

–  Лили Мадлен!

Член подпольного комитета заключенных, Сергей Кленов, говорит своему соседу:

–  Лучше петь, чем получать оплеухи или принимать холодный душ…

Стонет скрипка^ поют заключенные. Макс смотрит на Адель, улыбается.

–  Сегодня, наконец, мы получим новости… Уже тридцатое апреля. Может, наши уже в Берлине?..
– шепчет Кленов.

–  Кто такое, мытье придумал?
– смеется Адель.

–  Он, - кивает Макс на дезинфектора.

–  Забавно придумал, - замечает Адель.
– Я, пожалуй, дам ему сигарету…

В баню входит коротконогий, толстый эсэсовец с добродушной, словно застывшей, улыбкой. Это военврач. Он приказывает принести «инструмент». Дезинфектор стремглав кидается в боковую комнатку, приносит тетрадь, банку и кисточку.

Заключенные выстраиваются в очередь. Врач берет кисточку. Мельком взглянув на «пациента», он обмакивает кисточку в банку с красными чернилами и небрежно рисует на лбу цифру. Дезинфектор делает пометку в тетради. Самые истощенные получают единицу. Люди средней упитанности - двойку. Свежие - тройку. Кое-кому врач ставит дробь: один на два, два на три.

Подходит Сергей Кленов. Он получает тройку.

–  Что означают цифры?
– спрашивает Адель.

–  Это новое распоряжение из политишеабтайлюнга. Шульц знает, что делает, - поясняет Макс.
– С единицами пойдут носить камни и скоро передохнут сами. С тройками отправим в газкамеру. Потому что они еще здоровы, а ждать некогда.

Выйдя из бани, Макс направляется в сторону мастерской бытового обслуживания. С вышки раздается пулеметная очередь. Макс останавливается. С высоченной березы, стоящей за лагерем, срывается стая грачей. Птицы с тревожным криком кружат над лагерем.

–  Ах какая прелесть, - восторгается Макс.
– А ты знаешь, раньше я был страстным охотником…

Адель восхищенно смотрит на Макса.

–  О да, - продолжает Макс.
– Россия чертовски богата дичью. Однажды водил нас на охоту старый русский дед. Он знал, где лежит медведь. Это была великолепная охота. Мы подняли медведицу-маму с двумя ее сынками. Шкуру потом взял наш ротный, а малых медвежат сам командующий. Специальным самолетом отправил он их к себе домой вместе со старым русским дедом. То был его рождественский подарок семье. Великолепно!..