А через неделю штурмбаннфюрер СС Бруно Шлезвиг вывез агента Гондукк в чёрном автомобиле со шторками на окнах. Куда повезли девочку, не знал никто. По распоряжению коменданта Шрёдера лабораторный барак был сожжен дотла, личный состав обязали не разглашать виденное и слышанное под страхом трибунала. А скоро всех, включая самого Шрёдера, отправили в войска. Их первыми бросят в бой в сентябре тридцать девятого при захвате Польши. Лучше мёртвые герои, чем живые свидетели. Полигон в Шварцвальде закрыли на консервацию, в официальных документах его больше не упоминали, будто такового и не было...

Гитлер выслушал доклад Гиммлера с интересом. Рейхсфюрер говорил обтекаемо, упирая на то, что все способности магического кристалла и его оператора пока не выявлены. Предстоит ещё много работы. Тем не менее, фюрер выразился в том смысле, что, мол, верит в наследие предков и предназначение германской нации, потому и помощь древних богов кажется ему вполне уместной. Другими словами, благословил дальнейшую работу с Тором.

Но мысли вождя германской нации занимала сейчас другая проблема. В Мюнхене нацисты активно готовились к борьбе за Судетскую область Чехословакии. Над Европой всё отчётливее нависала угроза новой большой войны, но это пока мало кто понимал. Верили заявлениям Чемберлена, верили Гитлеру, убеждавшему мир в скромности своих территориальных притязаний. В лучшее будущее верили. В это время Катрин начала обживать новый блиндаж на «Объекте Зета», как назвали строившийся полигон под Мюнхеном.

1940 год. «Объект Зета». Лондон

«Объект Зета» был полностью готов к началу испытаний весной тридцать девятого года. Выстроились рядами форты и бункеры, доты и блиндажи с бетонными стенами в три метра толщиной. Имитации мостов, железнодорожных разъездов, укреплённых артиллерийских батарей строители выполнели в натуральную величину и на совесть, с немецкой аккуратностью и педантичностью. Новенькие танки и бронемашины заняли свои места в складках местности, не на виду, для усложнения задания. В планах испытаний значились и воздушные цели, и надводные.

Хранилище для Тора вначале обустроили с краю, в специальном бункере, но так, чтобы можно было вести наблюдения за происходящим по всей территории полигона. Рядом оборудовали ещё один бункер, куда регулярно привозили людей из концентрационного лагеря Дахау, расположенного поблизости. Оба объекта охранялись, допуск к Тору имели только Катрин и Шлезвиг, а в операционную, как с дьявольской иронией прозвали пыточное помещение, два сотрудника гестапо с наборами инструментов. Людей подобрали опытных, с большими знаниями в области истязания себе подобных.

Ну и крематорий, конечно. Для удобства.

И работа закипела. Катрин, получив задание, выходила на территорию полигона. В нужное время активировался кристалл, и она приступала к уничтожению объектов. С бронетехникой получалось легче. Нужно было лишь найти точку, откуда цель хорошо просматривалась, и взглянуть на неё хоть разочек. Такую позицию она называла «точкой наведения». Потом, сосредоточившись, Катрин делала лёгкое внутреннее усилие, будто спускала тетиву лука, или собаку с поводка, и летели башни с новейших «Т-IV», с лёгкостью появлялись зияющие дыры в лобовой и бортовой броне. Славно горели и плавились бронемашины.

С пушками Катрин справлялась играючи. Не помогали никакие укрепления - ни мешки с песком, ни бетонные надолбы. Огненный шар впивался в орудие и взрывался, сметая ствол с лафета, оплавляя щит прикрытия, отбрасывая на несколько метров казённик и выгибая дугой цапфы. От пушки ровным счётом ничего не оставалось.

Катрин экспериментировала с разных дистанций, с биноклем, на бегу, когда цель могла увидеть лишь мельком. Главное, чтоб на сетчатке остался образ - этакий отпечаток - объекта. Пусть нечёткий, пусть она не смогла бы потом воспроизвести его в деталях - неважно. Быть может, это смог бы Тор, но артефакт никогда не подавал никаких знаков, зато с точностью посылал энергетический заряд точно в цель.

Катрин поняла, что ошибается - насчёт знаков - когда перешли к разрушению мостов. То ли причиной всему оказался опыт, усиливающееся сродство с Тором, а возможно, сыграло значение то обстоятельство, что Катрин в последнее время почти не расставалась с плюшевым мишкой, в которого вшила Мальчика. Этого не мог объяснить никто, но однажды Шлезвиг назначил испытание на вечернее время. Мост сапёры выстроили на совесть - мощная, добротная конструкция. Хоть грузовики по нему гоняй, хоть танки.

Катрин оглядела объект, не задерживая взгляд на деталях. Она это делала осознанно - не рассматривала пристально будущую цель, а так, мазнёт взглядом, и всё. В боевой обстановке кто даст возможность подолгу пялиться на охраняемый объект, а? Так что, работаем в условиях, максимально приближенных к боевым. Итак, глянула на мост, а потом прикрыла глаза. Почему она так поступила, сама объяснить не смогла бы. Раньше никогда не делала, а сейчас вот... И случилось неожиданное.

Перед внутренним взором проявлялась чёткая сетка координат, направление, азимут, характер ландшафта. На блеклом зеленоватом фоне вырисовывалась схема цели - объёмная, выпуклая. Энергетический луч Тора услужливо транслировал картинку во всех подробностях, подсвечивал алым цветом уязвимые места, раскладывал проекции моста с разных сторон...

Вон там, у средней фермы, самое слабое место, там и нужно произвести воздействие. Почему именно там, а не в другом месте, она не знала. Знал Тор. Вдох, лёгкое мысленное движение, будто отпустила поводок. Или нить воздушного шарика, взмывшего в облака? Или рукав кого-то близкого, кто порывался уйти, а она пыталась удержать?..