Паршивенькая замена, если уж говорить совсем честно… Да какая уж есть.

– Ну… Вот ты идешь. А я идти не хочу. Просто не хочу, а не потому, что кого-то там боюсь. Я вообще не боюсь! – задиристо воскликнула я, тряхнув головой.

Обычно рыжая грива рассып'aлась вполне себе эффектно, но сейчас мокрые бурые сосульки только вяло зашевелились на плечах. А еще мокрые волосы на коже – это противно.

– Ага. Так мы и поверили, – ехидно протянула Стейси. – Ты совершенно никого не боишься, просто вдруг решила отсидеться в комнате после того, как погрызлась с нашим несравненным университетским величеством.

Я недовольно посмотрела на подругу, но спорить с ней не стала… Ибо «скажи мне один раз – и я поверю. Скажи два раза – и я засомневаюсь. Скажи в третий раз – и я пойму, что ты лжешь». Словом, я уже дошла до второй стадии, и не хотелось оказаться на третьей.

К тому же я и правда не боялась: ничего по-настоящему ужасного Полоз мне не сделает, у него не то воспитание, но отравить жизнь и искупать в грязи может легко.

– Эшли, пошли, а? Если что, мы натравим на Фелтона Стейси, она же Животное, в конце концов, что ей змея, пусть даже и крупная?

– Лиса не такое уж и грозное животное… – недоверчиво вздохнула я.

Если честно, то появляться на вечеринке целителей мне не хотелось еще и потому, что там будет и Тревор. Тревор и много алкоголя… Прошлым вечером это сочетание привело меня в непотребном виде в общежитие некромантов. А если после очередной вечеринки я приду в себя в личных апартаментах нашего декана, профессора Бхатия? Вряд ли в высшей мере добропорядочный мужчина так легко закроет глаза на такое вопиющее поведение собственной студентки…

Суров он, наш декан Киран Бхатия, суров, как пять старых дев разом, и ненавидит любое нарушение правил приличий. Злые языки поговаривали, что бесится он сугубо из-за того, что сам правила приличия не в состоянии нарушать в силу объективных причин.

Несколько лет назад профессор Бхатия попал в серьезную автокатастрофу, после которой целители так и не смогли собрать его до конца. С тех пор он не мог передвигаться без трости (что вызывало бездну пошлых шуток среди студентов) и страдал от сильных болей, а это, как известно, не улучшает характера… Но как по мне, так декан всю свою жизнь был именно таким строгим приверженцем правил, каким мы его знали.

– Лиса – самое грозное животное! – возмутилась Стейси. – Короче, отдирай от кровати свой зад и собирайся! В конце концов, мы же великолепная четверка, а не трое и одна трусиха!

Вот когда наше Животное начинало упрямиться, то выбора просто не оставалось. В такие моменты казалось, что если я вцеплюсь в дверной косяк, то она вытащит меня наружу вместе с ним же, наплевав на все.

– Не расстраивайся ты так, – пожала плечами Хельга, – ну не убьет же тебя Полоз. Он девушек не убивает, не бьет и даже не пытает, личный кодекс чести ему не позволяет.

О да.

– Зато поиздевается он надо мной всласть, – мрачно предрекла я свои безрадостные перспективы. – Он же мстительная зараза! Когда Хэмиш в прошлом году случайно опрокинул на него стакан сока в кафетерии, вы помните, что было?!

Об этом забыть было бы при всем желании невозможно. Такой продуманной и вдохновенной мести я в жизни своей не видела! Полоз, кажется, возникал рядом с беднягой Хэмишем каждый раз, когда тот оказывался в нелепой ситуации. И комментировал… Бить не бил. Очевидно, из-за того же никому не известного кодекса чести, о котором все знали, но никто не видел.

– Ну… Хэмиш пережил – и ты переживешь, – пожала плечами Хельга с философским спокойствием. – Вот если он потребует твою голову на серебряном блюде, вот тогда да, можно переживать. А пока… Ну это же смешно, Эш. Что бы вы там ни учудили, Фелтон мог уже обо всем забыть. Учитывая, сколько вы пили…

Ага. Это у меня после выпитого память отрубило, а вот у Полоза – нет.

– Он-то позабыть мог, – рассмеялась Натали.

Нехорошо так рассмеялась, и я тут же заподозрила неладное.

– А Сеть будет помнить все! – обрадовала меня подруга. – А я тоже хочу, чтобы меня покатали по кампусу симпатичные парни! Это точно весело.

– Не хочу этого видеть… – взвыла я, вцепившись в волосы.

Господи… Если дойдет до родителей?.. А до них ведь обязательно дойдет. Непременно какая-нибудь соседская доченька или сынуля, которые пройдут не по той ссылке, ну или же по той, и увидит меня во всей сомнительной пьяной красе. И тут же побежит докладывать моим родителям, что их чадо в столице пустилось во все тяжкие. Вряд ли они обрадуются… А что скажут…

Подруги хором рассмеялись, наслаждаясь моим отчаянием.

– Эшли, если ты хочешь, чтобы разговоры быстрей смолкли, то просто веди себя как обычно. Тогда всем просто надоест. Да и у нас в кампусе постоянно случается что-то… ну, этакое. К примеру, бросит Полоз Ребекку Скотт, и про тебя уже никто и не вспомнит.