— Нельзя иметь все сразу, — добавил Морис. — Я так и сказал твоему приятелю Торресу, и он со мной согласился. Он получил обоих парней, и хватит с него.

Взгляд Джин скользнул к машинке, стоявшей на полу возле шезлонга, задержался на ней и вновь обратился к лицу Ла Бравы.

— Торрес сказал, они с самого начала думали, что за этим стоит кто-то третий. Но тогда почему же он не забрал деньги? По-видимому, ему пришлось удирать со всех ног, когда он пристрелил кубинца, и не было времени поискать мешок. Знаешь, где был пистолет Ричарда? В туалете. Представляешь, они нашли в туалете еще один пистолет, из которого, как выяснилось, тоже кого-то убили!

— Может, этот третий еще появится и все прояснится, — предположил Ла Брава.

Джин не сводила от него глаз.

— Я сказал копам: довольно с вас и того, что вы получили, — сказал Морис— Этот третий вам, можно сказать, услугу оказал. Подумаешь, концы с концами не сходятся — а когда они сходились? Что касается меня…— Тут он легонько толкнул Джин локтем. — Как это называется у вас в кино?

— Снято, — подсказала Джин.

Он снова подтолкнул ее локтем:

— Скажем ему?

— Почему бы и нет, — откликнулась она.

Морис приподнялся повыше, опираясь на диванные подушки, закинул руки на спинку.

— В общем, прошлой ночью мы решили… мы с Джини решили пожениться. — Он опустил руку на плечо невесте. — Посмотри-ка, он ушам своим не верит. Ну да, мы решили это прошлой ночью, сами понять не можем, как это мы раньше не додумались. Так будет лучше для нас обоих… надоело жить в одиночестве.

Ла Брава промолчал: ему не хотелось произносить дежурные поздравления.

Бывшая звезда экрана, которой давно стукнуло пятьдесят, казалась моложе, намного моложе, сидя рядом с отставным букмекером, с этим жилистым старикашкой, который так и не заметил, что состарился.

— Я позабочусь о ней, — пообещал Морис.

— Я разрешаю ему позаботиться обо мне, — пообещала Джин. И добавила:— Это не кино, Джо. — И еще, все так же глядя на него своими глазищами: — Мори хочет, чтобы ты был у него шафером.

Он не хотел произносить лживые слова или скрывать свои чувства.

Наконец он выдавил из себя:

— Поздравляю!

И улыбнулся им обоим усталой, но вполне любезной улыбкой. В самом деле, почему бы и нет?