— Укрылся за его спиной, — задумчиво прикидывал Ла Брава, — подставил его нам, а Ричи ничего не сообразил? Ты так считаешь?

— Вполне возможно.

— Если только он достаточно глуп, — подчеркнул Ла Брава. — Все упирается в этот вопрос.

— Да, и если мокроспинник умнее.

— А что, если есть кто-то третий, умнее их обоих? — сказал Ла Брава. — Такая возможность не приходила тебе в голову?

— Нужно еще разок побеседовать с кинозвездой, — встрепенулся Торрес. — Выяснить, с кем она общалась с тех пор, как овдовела.

— Да, это не помешает, — согласился Ла Брава.

Пако Боза зашел за своей каталкой, довольный-предовольный: Лана вернулась, Хайалиа пришлась ей не по душе: деревня деревней, а она ведь городская девочка. Фотография ей понравилась, она упрашивала Ла Браву послать ее в какой-нибудь журнал, может, ее возьмут моделью. Вечер еще только начинался, они стояли на тротуаре, движение на улице почти замерло. Пако сдвинул соломенную шляпу на ухо и собирался отъехать на своей каталке.

— Помнишь того здоровенного блондина? — спросил его Ла Брава.

— Серебряного мальчика? — переспросил Пако. — Ну конечно.

— Мне нужно послать ему записку в отель.

— Давай.

— Напиши ты.

— Что написать?

— Чтобы он пришел сегодня в час ночи в парк напротив бара «Игорный дом».

— Подписать твоим именем?

— Нет, поставь инициалы «К. Р.».

— К. P.?

— Это тот парень из Мариэля, с серьгой.

— А, — откликнулся Пако, — припоминаю.

— Нужно, чтобы это письмо попало в руки большого блондина, а не полиции.

— Ты что-то затеваешь, — сообразил Пако.

— Еще я хотел бы разжиться бейсбольной битой, — продолжал Ла Брава. — Но магазин, наверное, уже закрыт.

— Собираешься играть с ним в мяч в потемках? — усмехнулся Пако. — Нет, ничего мне не говори. У меня валяется бита для софтбола, можешь ее взять.

— Верну ее в целости и сохранности, — пообещал Ла Брава.

Ноблес пожалел, что у него нет машины. Хорошо бы протащить копов по всему округу Дейд, проверить, удержатся ли они на хвосте. А еще лучше заманить их в болото, они бы там в два счета заблудились. Ему уже надоело болтаться на улице, заглядывать во все бары подряд. Еще один день, и можно сматываться. Завтра ночью.

В гостиницу он вернулся около десяти. Регистратор подозвал его и протянул белый конверт, на котором печатными буквами было надписано его имя. Мало того, что конверт был запечатан, вдобавок еще и склеен розовой жевательной резинкой. Брови у регистратора так и ходили ходуном; он сказал, конверт принесла девушка, такая роскошная южанка. «Девушка?»— хмыкнул Ноблес. Он прошел через холл, всматриваясь в надпись на конверте — какой еще недоумок изобразил тут его имя большими печатными буквами? На клочке простой белой бумаги внутри конверта такими же печатными буквами была изложена просьба явиться в парк. И предупреждения: «Не приводи полицию», «Не звони». Подписано: «К. Р.»

Чушь какая-то. Кундо давно должен был залечь на дно, отсиживаться, пока не наступит его черед действовать. Может, с ним что-то случилось или же он попал под наблюдение?

Но ведь копам ничего не известно про Кундо. Откуда им знать?

Может, засранец тяжело заболел?

Наконец Ноблес принял решение: он потихоньку выскользнет из гостиницы и постарается оторваться от хвоста. Что-то вроде репетиции — завтра ему предстоит то же самое, с той лишь разницей, что он смоется окончательно. Может, уплатить по счету в гостинице, прежде чем исчезнуть? Черт, денег-то нет. Его осенила идея: раз уж он все равно намылился идти на прогулку в парк, можно по дороге прижать какого-нибудь извращенца, вытрясти из него деньжат. Извращенцам почему-то всегда достается денежная работенка — хотел бы он знать почему. Он прокрадется ловко, как Зорро, в маске и с саблей— чик-чик охренительно здоровенный знак «Z» на стене. Прибегают солдаты, старина Зорро сидит себе у камелька, прикидываясь, будто он— такой же извращенец. В южной части парка таких тьма, вполне можно отловить одного. Почему он не сделал этого раньше? У Ричарда прямо руки чесались что-то сотворить наконец.

В 1.05 ночи Баку Торресу домой позвонил один из копов, державших под наблюдением выход из отеля «Парамаунт»: Ноблес временно скрылся из виду.

— Временно? — переспросил сержант, лежа в постели и не включая свет. — В смысле, он пообещал вам вернуться?

Нет, просто он ничего не прихватил с собой, никаких пожитков.

— Вот как? — удивился Торрес. — А в номер он что, въехал с большой поклажей? — И, нетерпеливо пресекая путаные объяснения подчиненного, добавил: — Оставь это, рассказывай, что случилось.

Он взял себя в руки и спокойно выслушал нудный отчет: в 12.32 Ричард вышел из гостиницы, вел себя как и в прошлый раз, все время оглядывался через плечо, пошел по Коллинс до Шестнадцатой, оттуда к отелю «Сен-Мориц», через вестибюль отеля вышел на пляж и растворился. Двое полисменов никоим образом не могли уследить за объектом на пляже, на огромном пляже в темноте. Чтобы не упустить его из виду, им пришлось бы держаться на расстоянии не более двадцати футов от объекта, да и это не помогло бы, ведь их было всего двое. Светила луна, но на нее часто набегали облака, назавтра обещали дождь, переменные осадки в первой половине дня. Торрес выслушал все, включая прогноз погоды — проштрафившийся полицейский старался вместить в свой рапорт как можно больше информации, — и посоветовал «хвосту» вернуться в «Парамаунт» и подождать. Он позвонил на пост в «Делла Роббиа» и велел быть в полной боевой готовности: Ричард ушел от наблюдения.