Мимо нас почти невидимой тенью промелькнул снайпер с изжелта-сером маскплаще. Он плюхнулся где-то у самой кромки воды - и вот его почти не видно. Даже длинного ствола его лучевой винтовки не разглядеть.

Мы заняли первый попавшийся участок берега. Драгуны рассыпались по ближним воронкам, где часто лежали тела ландверьеров. Живые и сражающиеся попадались реже. Их жестоко проредили в первые же секунды боя.

– Готовимся к прорыву, - произнес голос полковника фон Зелле.

– Разворачиваем тяжелое вооружение, - принялся командовать я.
– Прикроете нас. Штурмовые команды, быть готовыми к прорыву. Лейтенант Золотницкий, отвечаете за наше прикрытие. Вахмистр Быковский, возглавите атаку в случае моей гибели.

Это был нестандартный приказ. Обычно командование принимал офицер, а не старший из унтеров, но в нынешней ситуации меня это мало волновало. Я больше доверял вахмистру, а не лейтенанту - и с этим ничего поделать нельзя.

– Готовьте трубки!
– крикнул Быковский.

До команды мы залегли в воронках, рядом с бойцами ландвера. За нашими спинами товарищи разворачивали станковые пулеметы, малые мортиры и даже легкие орудия. Для защиты использовали стандартные броневые щиты или саперными лопатками быстро набрасывали небольшие песчаные насыпи перед своими позициями. Они хоть как-то защищали от пуль, правда, от сыплющихся на головы мин уже не спасали.

Наконец, заговорило прикрывающее нас тяжелое вооружение. Пули застучали по бастионам, снаряды и мины ударили в форты, стараясь заставить их замолчать. Вот теперь бы и нам атаковать, но приказа все не было.

– Полковника накрыло!
– пронеслось по внутренней связи.

Значит, полк остался без командования. А это в данной ситуации было просто смерти подобно. И майор Фернер, как назло, молчит. У меня не осталось выхода. Надо было что-то делать, пока нас всех не перебили тут, на берегу.

И вопреки очереди командования и субординации, я, прижав пальцами ларингофоны к связкам, закричал во всю мощь легких:

– Вперед! В атаку!

Подавая пример остальным, я выбрался из воронки и бросился со всех ног к стенам укрепрайона. За моей спиной Быковский включил динамики унтерской брони, издавшие резкий свист, означающий сигнал к атаке для тех, у кого не работает связь. Вахмистр первым подхватил залегшего ландверьера и потащил за собой. Остальные драгуны стали поступать так же. Пробегая мимо очередной воронки, я подхватил и не думающего подниматься в атаку солдата, который, наверное, весьма уютно чувствовал себя на ее дне.

– Бегом!
– крикнул я ему.
– Здесь все покойники! Чем ближе к стене, тем меньше шансов получить мину.

Дав ему для верности хорошего пинка, я поспешил дальше.

Вокруг свистели пули и осколки, шипели лучи, взлетал в воздух мокрый песок, осыпая нас. Он уже скрипел на зубах, я постоянно отплевывался, но помогало это плохо.

Бежавшего рядом со мной ландверьера, которого я вытащил из воронки разорвало миной. В меня полетели кровавые ошметки. Я стер их с лица, даже не обратив внимания. Просто очередная помеха на моем пути до стен укрепрайона. Небольшая помеха.

Но вот, наконец, я добрался до проволочных заграждений перед фортами укрепрайона. Тут же рухнул ничком, чтобы не подставляться под пулеметный огонь сверху. Рядом припал на колено вахмистр Быковский. За ним следовали несколько драгун с трубкой-торпедой и ландверьеры, отчаянно палящие из своих лучевых ружей.

– Давайте торпеду, - скомандовал я.

Драгуны, оказавшиеся даже из разных рот, сноровисто просунули УЗ под проволочное заграждение. Один из них щелкнул зажигалкой, подпаливая фитиль. Как только тот занялся, бойцы, держащие трубку, толкнули ее со всей силой. Торпеда легко заскользила по песку, ткнулась в стену укрепрайона.

– Торпеда пошла, - крикнул драгун, хоть это и было вполне очевидно.

Мы залегли, накрыв головы руками, даже те, кто носил шлемы. Мощный взрыв потряс землю, осыпав нас песком и обрывками колючей проволоки. Силы УЗ хватило, чтобы взорвать часть стены. И тут же по нам заработал пулемет с соседней башни форта, прижимая нас к песку, не давая головы поднять.

Я снова не заметил снайпера. А он нам очень помог. Мелькнул только багровый луч из его винтовки - и пулемет замолчал.

– Вперед!
– закричал я.
– На штурм!

Мы пробежали через проход в проволочном заграждении, принялись карабкаться к пролому в стене.

Быковский снова включил свист динамиков, хотя это и делало его более привлекательной целью для врага, старавшегося, конечно же, в первую очередь выбивать офицеров и унтеров. Но вахмистра это, похоже, ничуть не смущало. Драгуны и ландверьеры последовали за нами.

Из-за обломков стены высунулся офицер рейнджеров с револьвером в руке. Они предпочитали это мощное огнестрельное оружие, хотя рядовые их были вооружены лучевыми винтовками, правда, стилизованными под винчестеры. Рейнджер, по форменной одежде которого звания было не понять, вскинул револьвер. Я опередил его, нажал на курок. Луч срезал бостонца, легкая кираса не спасла, рука с револьвером упала на землю. Я подбежал к нему и ударил прикладом, повалив уже мертвого врага на землю.