Шрифт:
Это уже не абстракция, а конкретность, ибо появляется возможность сузить границы времени.
Ну вот и подошли, может быть, к главному вопросу на данном этапе расследования: что же экстраординарного произошло две недели назад с Никитой Гладышевым, заставившее его погрустнеть, опечалиться?
На работе мне нужно было сделать кое-какие дела, связанные с ранее закончившимся расследованием. После этого я мог встречаться с Николаем Тереховым.
Через полчаса я позвонил директору Румянцеву, и он сказал, что 9 класс “Б” сейчас находится на стадионе “Труд”, который арендует школа № 47.
18 мая 1978 г., четверг, 14 часов 30 минут
9 “Б” играл в футбол с 9 “А” — в рамках чемпионата школы. На трибунах сидело много ребятишек, шумно реагировавших на игру. Я подсел к веснушчатому мальчонке, который, кажется, особенно бурно “болел”.
— Ты за кого переживаешь? — спросил я его, увидев как мальчонка буквально съежился, стоило мячу перелететь на левую половину футбольного поря.
— За девятый “А”! — буркнул он. — За кого же еще! Там мои брат учится. Проигрывают они. Опять Терех гол забил. Он в каждой игре забивает.
— Какой Терех? — спросил я. — Где он?
— Да вон! — махнул рукой мальчонка. — На правом краю бегает дылда.
Трудно было поверить, что этому мощному парню всего 16 лет. Играл Николай Терехов отменно. Как-то совсем не по-мальчишески. Не суетился, выжидал, ловко “финтил”. Я люблю футбол и полагаю, что разбираюсь в нем. Впрочем, трудно найти болельщика, который сказал бы, что не разбирается в футболе!
— Сколько времени до конца матча осталось? — снова спросил я мальчонку.
— Пять минут, — плаксиво ответил тот, поглядывая на часы, которые видимо передал ему брат-футболист на хранение.
В этот момент Николай Терехов подхватил мяч, сделал с ним обманное движение, проскочил защитников “синих” и, энергично работая руками, понесся в центр, прямо на ворота противника. В воротах заметался долговязым мальчишка в кепке, сдвинутой на самые глаза. Через несколько секунд все было кончено: Николай Терехов с ходу пробил и мяч врезался в сетку ворот, вызвав радостным клич на трибунах. Все, как на большом футболе.
Николай ленивой трусцой бежал центру поля.
Вскоре прозвучал свисток судьи, игра закончилась. Футболисты пошли в душевую, и я тоже двинулся к раздевалкам.
Терехов вышел минут через двадцать, уже одетый в школьную форму, аккуратно причесанный. В руке он держал спортивную сумку. Он шел, окруженный толпой ребят, громко смеялся. Что ж это был звездный час Николая Терехова, он чувствовал себя героем и не считал нужным скрывать перед остальными, что он и есть герой!
— Николай, — окликнул я его, — можно на минутку?
Все остановились и удивленно глядели на меня.
— Вы меня? — небрежно спросил Терехов.
— Да, — кивнул я. — Разговор есть.
— А-а… Ладно, пацаны, не ждите меня.
Я направился к опустевшей трибуне. Николай шел рядом, вразвалочку, помахивая сумкой.
— Здорово ты гол забил! — сказал я, когда мы сели.
— Какой? — явно рисуясь, уточнил он. — Первый или второй!
— Первого я не видел. А что, тоже красивый был?
— Да так себе. — Он хмыкнул. — Пшенка. И вообще-то сегодня хет-трик хотел сделать но не вышло.
Николай говорил, спета растягивая слова.
— А вы тоже пришли меня уговаривать? — оценивающе глянул он на меня.
— Уговаривать? — не понял я.
— Ага! — кивнул он. — Чтоб я за какую-нибудь команду играл. Ко мне уже приходили два тренера. Только неохота. Я штангу люблю, гири, а в футбол не очень. Ну, за класс еще ладно… Вы тоже тренер?
— Нет, — усмехнулся я. — Не тренер. Я следователь прокуратуры, Николай.
— Следователь?! — В его глазах промелькнул испуг. — Зачем же я вам понадобился?
— Скажи, Коля, в прошлое воскресенье, четырнадцатого, ты Никиту Гладышева видел?
— Нет! — слишком поспешно ответил он, чтобы я поверил ему безоговорочно.
— А когда ты узнал о его смерти?
— Когда? Во вторник! — глухо бросил он.
Он лгал, ибо Клавдия Потаповна узнала о случившимся в понедельник и сказала мне, что сыну об этом известно стало до нее. Правда, она тоже не очень уверенно ответила на мой вопрос.
— Значит во вторник, — задумчиво произнес я, внимательно глядя на парня. — Неувязочка получается, Коля. Твоя мать узнала-то в понедельник.