И это возбуждало.

Бессознательно подавшись чуть вперед, когда стремительным движением девушка выпрямилась и отпрянула от него, Кир рвано выдохнул. Оставаться безучастным к представлению не получалось, но признавать поражение он не намеревался. Откинувшись обратно на спинку диванчика, он приподнял бровь, смотря в глаза танцовщице. Та, похоже, разгадала немой посыл: ладонь скользнула по бедру вверх, едва приподнимая край темного атласа и тут же позволяя гладкой ткани скрыть широкую полосу плетеного кружева чулка. Четыре удара сердца — ее шаги-повороты, один — мгновение, потребовавшееся, чтобы освободившаяся от высоких каблуков и поставленная ему на плечо ножка оставила его в сидячем положении. По инерции дотронувшись ладонью до узкой — стоит лишь сомкнуть пальцы, и она вся окажется в его руке — щиколотки, едва успел преодолеть несколько сантиметров вверх, когда давление стопы исчезло, и ладонь соприкоснулась с воздухом. Девчонка уже развернулась к нему спиной, устраиваясь между ног: заведенная назад рука в обманчиво-ласкающем жесте прошла в чертовом миллиметре от его щеки и почти_не_провокационно потянула вниз бретель платья, оголяя приподнятое плечо.

Останавливая намеревающуюся превратить соблазнительный танец в полноценный стриптиз девушку, он, пожалуй, даже слишком грубо сжал её запястье. Недоумение мелькнуло в серых глазах, находящихся в каком-то десятке сантиметров от его собственных. Губы разомкнулись, опаляя частым и тяжелым дыханием, намереваясь задать вопрос, но этого не потребовалось.

— Раз это мой подарок, я имею право им ни с кем не делиться, — достаточно громко, чтобы его услышали те, кто ещё находился в способном воспринимать слова состоянии, произнёс Кир, прежде чем встать и потянуть её за собой.

— Всегда подозревала, что мой братец собственник ещё тот, — откомментировала его фразу Ритка и, ехидно взглянув на подругу, добавила, — наслаждайся.

Готовая прикончить её за эту подлянку Воронцова мстительно сощурилась и сделала себе зарубку в памяти: так просто рыжей это с рук не сойдёт. Та же только улыбнулась, привлекая внимание гостей каким-то очередным безумным предложением: сейчас ей требовалось заставить всех забыть о существовании виновника торжества — тогда можно будет считать сегодняшнюю свою задачу выполненной. Она не стремилась навредить Сашке: напротив, она заботилась о ней, правда, по-своему, но уж как могла. Вот только сможет ли та оценить эту заботу — пока что было неизвестно.

***

В чем-то Рита явно была права: порыв, благодаря которому Кир сейчас вел ее подругу по темному коридору подальше от вконец осточертевшей ему вакханалии, отчасти был вызван нежеланием позволить кому бы то ни было еще смотреть на танец. И потому, что принадлежали эти минуты именно ему, и потому, что от грязных, отвратительно-похотливых взглядов, прикованных к девушке, тошнило. Вряд ли она нуждалась в защите, но среди болота этого дерьма она смотрелась чересчур другой. И крупицы человечности требовали отделить ее от остальных, просто позволить спокойно уйти — судя по букету негативных эмоций, она желала именно этого. Или, по крайней мере, не ощущала особого восторга от присутствия здесь.

Массивная светлая дверь с тихим щелчком распахнулась, и Кир жестом пригласил девушку внутрь. Та, замерев на секунду, чтобы смерить его насмешливым взглядом, проскользнула в густую темноту. Мгновением позже он последовал за ней, и щелчок замка раздался вновь. Звук включившегося рассеянного освещения вторил ему.

Вопреки Сашкиному удивлению, комната, в которой она оказалась, не имела никакого отношения к спальне, да и кабинетом не являлась: всего лишь достаточно скромная по своим размерам бильярдная, на удивление лишенная даже намека на диван, кушетку или хотя бы кресло. Что ж, у богатых свои причуды, ей ли не знать. Бильярдная так бильярдная. Обернувшись к виновнику торжества, она прислонилась поясницей к деревянной раме и выжидательно уставилась на него. Молодой человек, кажется, вообще игнорировал ее присутствие: с облегчением расстегнул ворот темной рубашки, размял шею и неторопливо приблизился к стеллажу с книгами. Дорогие переплеты явно занимали его ум сейчас куда сильнее, нежели ее скромная (хотя по танцу того бы даже она не сказала) персона.

Честно выждав две минуты, Воронцова прогнулась назад, чтобы дотянуться до лежащих треугольником шаров: один из них был тут же запущен в уже листающего какую-то книгу Кира. С меткостью проблем не было — снаряд угодил ему точно в предплечье, пройдя по касательной: и не травматично, и вполне ощутимо. Бросив в ее сторону недоуменный взгляд, молодой человек как-то задумчиво проследил за прокатившимся по всей комнате и глухо ударившимся в стену шаром, где и остановилось его движение.

— Так и будем стоять? — осведомилась Сашка, опираясь ладонями о бильярдный стол и не сводя глаз со своего оппонента. Тот пожал плечами.

— Можешь идти. Главное, Рите на глаза не попадись — живой отсюда она тебя не выпустит.

— Не поняла, — серые глаза сузились. — Куда идти?

— Куда угодно. Домой, например.

При напоминании о доме с его обитателями (точнее, обитателем) у Воронцовой свело зубы: то, как она поморщилась и отвела взгляд, от Кира не укрылось. Любопытство всколыхнулось едва-едва и тут же было загнано обратно. Ему-то какое дело до ее причин присутствия здесь?

— Я не выполнила задание до конца — дом подождет.

Сарказм и какая-то капля упрямства — все, что удалось уловить в ее голосе. И железные принципы — в самой фразе. Похоже, некоторые вещи для нее были чем-то большим, нежели просто игры пьяной молодежи. Или же виновато пренебрежение, которое он ей продемонстрировал, прервав на середине, а теперь вообще избегая?

— Боюсь, здесь со стерео-системами туго — могу только ноутбук предложить, — махнув рукой в сторону серебристого прямоугольника, оставленного на комоде возле мини-бара, он вернул книгу на место, про себя назвав девчонку эгоистичным капризным ребенком. Сейчас она успешно листала в онлайн-базе треклисты (спящий компьютер не был защищен паролем), постукивая ногтями по трекпаду. Выбор, судя по всему, особого труда не составил — музыка, чуть менее энергичная, нежели та, под которую она танцевала ранее, с некоторой задержкой из-за перебоев с сетью все же зазвучала, пульсацией уничтожая остатки тишины в комнате. И точно такой же пульсацией отозвалась кровь по венам, стоило взглядам опять пересечься — возможно, это был первый Риткин подарок, за который ее не хотелось удавить.